30.04.2015

2 мая – День памяти блаженной старицы Матроны

В Спасском соборе, где пребывает икона с частицей мощей святой Матроны Московской, 1 мая в 17.00 будет совершено Всенощное бдение, а в сам праздник 2 мая в 8.00 – Божественная Литургия, после которой в 9.00 молебен святой блаженной старице.

…По милости Божьей и в самые страшные, скорбные годы святость не покидала Русскую Землю. Под насилием власти безбожников, казалось, вот-вот начнется всеобщий отказ от веры отцов и дедов, от спасительной и благодатной веры Христовой. Но, вопреки ликованию бесов, наперекор разгулу низменных помыслов и всей действительности искаженной жизни, помрачение спадало с людских душ. Сама народная среда повсеместно выдвигала из своих глубин благовестников Слова Божия — духоносных старцев и стариц, подвижников благочестия, исповедников и страстотерпцев. Вся наша новейшая история, несмотря на духовный гнет властей, живительно освещена сиянием людей Божиих, возвеличена молитвенными их подвигами. И в ряду этих молитвенников за спасение русского народа на видном месте стоит святая старица Матрона, посланница Господа на исстрадавшуюся нашу Отчизну.

Родилась Матрона Дмитриевна 9 ноября 1885 года в многодетной крестьянской семье села Себино, что в Епифанском уезде Тульской губернии. Еще до рождения Матронушки Наталия Никонова, ее мать, видела чудесный сон: слетела к ней сверху слепая птица, да не простая, а с человеческим лицом. Слетела и села на правую руку. То-то страху натерпелась душа матери: к чему бы это?

И вот родилась девочка, крошечная, слепенькая, вместо глаз впадинки. Назвали Матронушкой. Когда ее крестили, то над купелью поднялся столб легкого благовонного дыма. Знамение богоизбранности заметили и священник отец Василий, и восприемники — все, кто предстоял в крестильне. Стали родители убогонькую жалеть да нянчить пуще прежних сынов и дочерей, росших здоровыми.

С младенчества, с пеленок потянулась девочка к Богу. Еще когда в люльке качалась, бывало, как заснут все в избе, Матронушка возьмет да и выползет из постельки. Пусть и слепенькая, а найдет передний угол с образами, достанет иконы и играет с ними, агукает, будто разговаривает.

Когда подросла малютка и встала на ноги, произошел с ней такой случай. Раз сидела она у окна своей избенки за молитвой, вдруг отворилась дверь и вошел старичок, попить попросил. Матрюшечка взяла берестяной ковшик, зачерпнула воды из ведра и подала влагу жаждущему. Он попил воды, вернул посудинку, а на прощанье легонько стукнул дитятко в грудь. С тех пор у Матрюшечки на всю жизнь обозначился на груди крестик. Старичок тот, по ее словам, был угодник Божий Николай, чудотворец и скоропомощник.

Много претерпела обид слепенькая девочка. И братья с сестрами ее обижали, и злые дети на улице дразнили. Бывало, сельские ровесницы позовут поиграть, а сами наломают стрекучей крапивы, настегают Матрюшечку, да еще вдобавок в глубокую яму посадят и глядят: как-то она выберется? А Матрюшечка помолится, поплачет и в другой раз на приглашение поиграть скажет обидчикам: «Не пойду я больше, вы меня крапивой стрекочете, смеетесь надо мной». Обидчики пристыдятся, а поиграет и одна.

Рано в ребенке и прозорливость проявилась. Так, на причитанье матери: «Дитя ты мое несчастное!» Матрона сызмальства отвечала: «Я-то несчастная?! У тебя Ваня несчастный да Миша!» И вправду, эти братья блаженной впоследствии стали безбожниками и кощунниками — то куда большее несчастье, чем быть слепой внешне.

Жила Матрюшечка поблизости от сельского храма Успения Божией Матери, считая его своим родным домом. Ни одной службы не пропускала с самого детства. Определила себе место возле входной двери, там всегда и стояла. Мать знала, где искать блаженное дитя: ежели нет в доме, стало быть — в храме.

И вот подросла Блаженная, к ее словам стали не только прислушиваться, но и шли к ней люди с нуждами своими, с жалобами на недомогания. Всех страждущих утешит, а над болящими читает молитвы, подает им исцеление. Подвода за подводой подъезжали ко двору Никоновых, иные издалека прибывали, и никто без облегчения не оставался. Внутреннее зрение Матрюшечки прозревало то, что неведомым оставалось для многих. Раз Блаженная попросила у матери куриные перья. Дали ей целый пучок, а она выбрала самое крупное перо, ободрала его и говорит: «Вот так обдерут нашего Царя-батюшку». Испугалась мать, запретила дочери так говорить, а она ей в ответ: «Не бойся, мама, его уже ободрали». Измена ведь вокруг престола ходила задолго до революции, и провидцы знали, чем все это кончится.

Задумала Матрюшенька благоукрасить сельский храм образом Царицы Небесной «Взыскание погибших», велела помощь собирать по всей округе, ведь своих-то средств на это ни у кого нет. Набрали среди благочестивых и денег, и хлеба, и масла, и холста. Нашли в Богородске живописца. Пришел он в Себино к Матрюше подрядиться писать образ. Она и спрашивает: «Ты сможешь написать эту икону?». «Смогу,— ответил иконописец,— опыт есть. Заказывайте, буду писать». Прошло порядочно времени. Приходит тот художник к Матрюше и говорит: «Не получается». А она ему строго: «Иди, раскайся в содеянных грехах, попроси прощения, тогда напишешь». Позже так и произошло. Себинская икона «Взыскание погибших», написанная со смирением, получилась не только замечательным богомысленным творением, но и явила себя как чудотворная и благодатная. Обносили ее на молебнах крестным ходом по лугам и нивам — и засуха сменялась урожайным дождем. В храме к ней припадали болящие — и получали исцеление. С молитвенной этой святыни потом сняли список, и он тоже стал благотворным. С ним Блаженная не расставалась.

Господь наделил Матрону мудростью и прозорливостью. Был в Себине такой случай: одна барыня купила дом и распорядилась там основательно пожить. Часть своих средств задумала отдать на постройку новой колокольни. Но прежде чем начать великое дело, решила обратиться к Матрюше, узнать ее мнение. «Что ты задумала сделать — не сбудется»,— был ответ Блаженной.— «Да как же, я и извести нажгла, и кирпич приготовила, и деньги есть». А в ответ услышала все то же: «Не сбудется». И не сбылось. Вскоре грянула война, потом разразилась революция. Великое намерение барыни не осуществилось.

Удивлялись люди, как это совершенно слепое, немощное Божие создание, лишенное на семнадцатом году возможности ходить, ощущало мир во всем его многообразии, глубоко проникая во все сферы бытия, заглядывая даже и в будущее. К тому же Блаженная умела расположить к себе людей добрых. Взять, к примеру, Лидию Янькову, дочь помещика села Себино. Эта благочестивая девица любила паломничать к святым обителям, да не одна, а вместе с Матронушкой. Брала она ее с собой и к Печерским подвижникам в Киев, и к Преподобному Сергию в его Лавру, и во многие богохранимые города.

Побывала Матронушка с Яньковой в Кронштадте, сподобилась там услышать голос Всероссийского батюшки отца Иоанна Сергиева. Когда великий пастырь увидел Матронушку в Андреевском соборе, он громко произнес: «Расступитесь, расступитесь! Иди ко мне». И когда Блаженную подвели к батюшке Иоанну, он воскликнул: «Вот моя смена — восьмой столп России!» То было в 1892 году. Предвидел дивный Чудотворец, какое великое служение предстоит свершить Матроне в годы гонений на Православную Церковь со стороны разорителей России и ненавистников русского народа.

А о том, что в России произойдет небывалое насилие над законной, натуральной жизнью, над совестью и людьми, прозорливица знала заранее. Тому же помещику Янькову она еще до революции велела продать имение и уехать в зарубежье. Только не послушал он слов тех сокровенных и остался на месте, за что и поплатился всем добром и даже жизнью, а дочь Лидию обрек на труднейшие скитания.

Когда грянула революция, вся надменная чернь вихрем поднялась, и Русскую Землю окутал мрак братоубийственной ненависти, чужебесия и богоборчества. Село Себино какое-то время стояло в стороне от разложения: в храме не прерывалась служба, труд при земле еще по-прежнему был в охотку, благочестивые семьи сторонились смутьянов. Матрону теперь уже называли Матушкой, посланницей Господа народу страждущему. Стекались к ней за исцелением и наставлениями из самых отдаленных мест. Убогие добирались, как могли. Один крестьянин совсем двигаться не мог — отнялись ноги. А ему так хотелось попасть к Блаженной! Услышав об этом, Матушка сказала: «Пусть ползет. Доползет». И вот калека перед нею. Матронушка помолилась вместе с ним, возложила ручки, окропила святой водицей. И обезноженный, сиднем сидевший калека, исцелился. Домой вернулся пешком.

Косо поглядывала местная власть на все, что происходит вокруг блаженной старицы. А тут на беду и братья родные, Иван да Михаил, подались в услуженье к верховодам греха, к безбожникам. И пошла в доме перебранка: братья люто возненавидели Блаженную, опасаясь, что ее святое стояние за ущемленных и гонимых против краснофлажников навлечет и на них, пособников-активистов, подозрение и опалу. Приходили к Матроне с угрозами из ячеек и даже из милиции.

И уезжать Матушке из Себино все же пришлось. Жизнь в селе, охваченном враждой к верующим, стала невыносимой и опасной для ближних. Добрые люди взяли ее в Москву. С 1925 года начинается московский период старчества блаженной Матроны. Постоянного угла не было, Матушку перевозили из конца в конец города к людям, порой весьма чуждым по духу. Спасибо хожалкам, скромным и верным послушницам: ухаживали за немощной, устраивали встречи жаждущим наставлений Матушки, помогали продуктами. Так перебивалась по чужим углам не один год. Красная Москва всех православных притесняла, держала в лишениях и страхе. В Сокольниках матушку Матрону поселили в фанерный домик-будку, где и летом-то бывает холодно. А она ютилась тут и осенью, и зимой. Печка-буржуйка кое-как согревала, пока топилась, а как потухала, в будке снова властвовала стужа. Матушка лежала на кроватке, подложив кулачок под голову, порой волосы у нее примерзали к стене и их с трудом отдирали.

До этого Матронушка жила у отца Василия, мужа послушницы Пелагеи. Но вот священника арестовали и угнали по этапу — пришлось съезжать. Жила по подвалам и каморкам на Пятницкой, в Вишняковском переулке, у Никитских ворот, в Петровском-Разумовском. С крестьянами родного села сносилась записочками: просили матушкиных наставлений в письмах, а приезжие — и устных. Ответы писала послушница со слов самой Старицы. Раза два Матронушка ездила на побывку в Себино. И опять народ валил к ней со своими нуждами да горестями. И опять она всем подавала молитвенную помощь.

А как вернулась в Москву, там все тайком только о войне и толкуют. Войны еще нет, а все чуткие души будто предчувствуют неладное. Матронушка прорицает: войне быть, съезжаться сюда деревенским не надо — тут будет хуже; в войну много народу погибнет, но русские возьмут верх. Когда у Матушки спрашивали, надо ли идти в отпуск, она велела идти: «Потом долго отпусков не будет». А Москву враг не тронет, она только немного погорит.

И вот война разразилась — жестокая, кровопролитная. Всколыхнулась вся страна: смятение — и выдержка, голод — и храбрость. Осенью 41-го враг подошел к предместьям столицы, многие москвичи ринулись бежать подальше. Матушка утешала: «Не возьмет враг Москвы, оставайтесь на своем месте».

Погруженная в молитвы, Старица подолгу перебирала ивовые ветки, зачем-то ломала их на палочки одинаковой длины, очищала от коры и складывала. Богомольцы усматривали в этом приточный смысл, ведомый разве что самой Блаженной. Пальцы ее были все в ранках. Духовно Матрона находилась вместе с бойцами в окопах, помогала нашим фронтам. И что уж многих явно подкрепило, так это ее пророчество о том, что немец не возьмет Тулы. Пророчество оправдалось.

В 1942 году Старицу поселила у себя Евдокия Носкова, по мужу Жданова, односельчанка Матроны, ее духовная дочь, человек праведной жизни. В обширной комнате в самом центре Москвы (Староконюшенный переулок) надолго будет отведен уголок для Блаженной и ее хожалки Пелагеи. Муж Евдокии, Владимир, инженер, и дочь Зинаида, благородной души люди, участливо отнеслись к постояльцам. И одной комнаты хватало на всех. По новому адресу к Старице шел народ, большей частью недужный, но шли и в здравии сущие за наставлением или утешением. Впрочем, и среди них попадались одержимые и лукавые. Всем подавала помощь Матронушка, как ее ласково называли люди. Зинаида Жданова вспоминает: «Матушка Матрона всю жизнь боролась за каждую приходящую к ней душу и одерживала победу. Она никогда не сетовала. Не жаловалась на трудности своего подвига. Не могу себе простить, что ни разу не пожалела Матушку, хотя и видела, как ей было трудно, как она болела за каждого из нас. Свет тех дней согревает до сих пор. В доме перед образами теплились лампады, любовь Матушки и ее тишина окутывали душу. В доме были святость, радость, покой, благодатное тепло. Шла война, а мы жили как на небе».

Раз Зинаида Владимировна спросила Матушку, почему никто не борется против разрушителей храмов и гонителей веры Православной? Блаженная Матрона на это ответила так: «Народ под гипнозом, сам не свой. Страшная сила вступила в действие. Эта сила существует в воздухе, проникает везде. Раньше болота и дремучие леса были местом обитания этой силы, потому что люди ходили в храмы, носили крест и дома были защищены образами, лампадами и освящением. Бесы пролетали мимо таких домов, а теперь бесами заселяются и люди, по их неверию и отвержению от Бога». Сама Матушка непрестанно молилась Спасителю и Богородице, постоянно исповедовалась и причащалась у отца Димитрия в храме на Пресне. Святость ее была от рождения и продолжалась всю жизнь в подвигах любви и сострадания к людям. В искаженной нашей жизни — кто же не жалуется на нервы? На такую жалобу Матушка всегда отвечала: «Какие нервы, вот ведь на войне и в тюрьме нет нервов. Надо владеть собою, терпеть». И сама терпением превозмогала все свои недуги и обиды.

Прошла война, но трудные времена продолжались. Опять аресты, тюрьмы и ссылки. Хозяина комнаты, Владимира Жданова, посадили; настала очередь и его дочери Зинаиды — позже ее также посадили. За матушкой Матроной установили слежку. Ведь к ней так много людей приходило: среди них и священники, и лица в воинских чинах. А это ни в каком уголке России, тем более в Москве, да еще в самом центре, рядом с Арбатом, органами не попускалось. Пришлось искать новый приют. На дворе стоял 1949 год.

Приютила Матрону дальняя родственница, жившая подле станции Сходня. Заключительный период земной жизни блаженной Старицы вполне можно назвать пророческим. Подвижница все настойчивее теперь говорила о грядущих судьбах России, о катастрофах, которые претерпит русский народ — хранитель веры Православной. Своим близким Матушка говорила: «Как мне вас жаль, доживете до последних времен. Жизнь будет хуже и хуже. Тяжкая. Придет время, когда перед вами положат Крест и хлеб, и скажут — выбирайте. Выберете Крест, а как жить будете? И лишь верные Христу скажут: «А мы помолимся, возьмем земельки, скатаем шарики, помолимся Богу, съедим и сыты станем»! Матушка теперь больше говорила притчами, и не все слышащие понимали суть. Иногда ее речь была более ясной, особенно когда повторяла: «Если народ теряет веру в Бога, то его постигают бедствия, а если не кается, то гибнет и исчезает с лица земли. Сколько народов исчезло, а Россия оставалась жива и будет жить. Молитесь, просите, кайтесь! Господь вас не оставит и сохранит землю нашу!» Предвидела она и тайные сговоры, направленные на растерзание нашей Родины: «Без войны война идет. Растащат всю Россию. Будет резня». Надежду на спасение надо искать в молитвенном единении православных людей, мужественно противостоящих силам зла. Сама Матушка, по выражению одной близкой ее современницы,— «воплощенный Ангел-воитель. Не просто подвиги, а меч огненный был в ее руках для борьбы со злой силой».

Свою кончину блаженная Матрона предрекла сама. За несколько дней до упокоения она приготовилась к последнему пути: пособоровалась, причастилась, собрала пожитки к погребению. Всем близким наказала ходить на ее могилку, для всех она — всегда живая.

Угасла великая Старица 2 мая 1952 года. Отпевали покойницу в Ризоположенской церкви при большом стечении людей. Были там и ученые монахи из Сергиевой Лавры, и священники, и почитатели ее подвигов со всей Москвы. Похоронили на Даниловском кладбище, как того хотела сама матушка Матрона. Ведь только там рядом был действующий храм, а ей так хотелось и по кончине «слышать службу». Погребение подвижницы и то, как выражалась к ней любовь множества людей, положили начало почитанию блаженной Старицы в народе как святой угодницы Божией. Подобно свечке истаяла ее жизнь и подобно неугасимой лампаде теплилась молитвенная память о великой святой последнего времени, выдвинутой на высоту почитания самим народом — тем самым народом, от которого она и произошла.

Долгие десятилетия могилка матушки Матроны была самой посещаемой на кладбище, а имя подвижницы не сходило с уст верующих москвичей. Неугасимая лампада на кресте, иконки и свечи, цветы — круглый год. Как о том и говорила сама Матушка, к ее могилке притекали люди, будто к живой. Молились, горем и помыслами делились, просили небесного заступничества. И получали заступничество: исцелялись и выздоравливали болящие, порченные избавлялись от мучительства бесов, пропащие возвращались на путь жизни.

Молва о чудотворениях на могилке старицы Матроны вскоре облетела всю страну. И потянулись православные со всех концов к заветному холмику, чтобы припасть и поплакать душевно, со слезами излить накопленные жалобы, неизбежные в постылом повседневье. Матушка многим помогала, и многие уверовали в ее святость, в молитвенное предстояние перед Господом за обиженных и сирых, за труждающихся и взыскующих милосердия Божия. Непреложных свидетельств посмертных чудотворений блаженной Матроны набралось так много, что к концу 90-х годов почитание подвижницы как бы само собой стало всенародным. Оставалось лишь церковным торжеством прославить Старицу, поднять и обрести ее мощи, изнести в храм для поклонения и восхваления молитвенных подвигов святой.

На склоне дня 8 марта 1998 года, в неделю Торжества Православия, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в Москве на Даниловском кладбище были обретены честные останки блаженной старицы Матроны. Происходило это с участием священноначалия и большого числа клириков и мирян. Заупокойную литию служили в кладбищенском храме Сошествия Святаго Духа, затем гроб с останками Блаженной перенесли в Данилов монастырь и поместили в надвратном храме Симеона Столпника.

Комиссия по вскрытию и захоронению обнаружила на груди Старицы выпуклость в форме креста, о чем и рассказывалось в преданиях. Великим Постом об упокоении рабы Божией Матроны служились панихиды в Покровском храме Свято-Данилова монастыря. А 30 апреля при восторженном пении пасхального тропаря «Христос воскресе из мертвых» состоялось перенесение честных останков Блаженной в храм Святых Отцев Семи Вселенских Соборов. Вечером того же дня иноки монастыря отслужили заупокойное всенощное бдение. На следующий день, 1 мая, накануне 46-й годовщины кончины Старицы, гроб с ее честными останками препроводили в Покровский женский монастырь. Там при колокольном звоне его обрадованно встретили сестры обители во главе с игуменией Феофанией. С того дня святые мощи блаженной старицы Матроны покоятся в Покровском монастыре, там и почитаются всенародно.

Из глубин простонародья вышла к свету Божиему блаженная Матрона, и принародно прославлена людьми. Богомольная Москва обрела свою святую покровительницу, подобно тому как православный Санкт-Петербург молитвенно облагодетельствован блаженной Ксенией. «Величаем тя, святая праведная старице Матроно, и чтем святую память твою, ты бо молиши о нас Христа Бога нашего!» Аминь.

Александр Стрижев
Источник: obitel-minsk.by/

Возврат к списку