Гарцинская часовня
В прошлые века в окрестностях многих сёл стояли часовни, приписанные к приходским храмам. Многие из них были посвящены не только праздникам церковного года, но и разным историческим событиям или личностям. Один или несколько раз в год в них служились молебны, панихиды, а также к ним приходили крестные ходы. Одна из таких часовенок, Гарцинская, находилась в приходе села Макарье Вятского уезда.
Деревянная Гарцинская часовня на каменном фундаменте считалась старинной, причём уже в начале XIX века время её постройки было неизвестно. На древность указывает и тот факт, что в клировой ведомости макарьевской церкви за 1839 год состояние часовни характеризовалось как «очень ветхое». Уже позднее был проведён ремонт, и вплоть до 1920-х годов часовня считалась прочной. Располагалась она в двух с половиной верстах от Макарья на Каринской дороге в Талицком имении Александровых. Более точно о её местоположении писал основатель Вятского публичного музея П.В. Алабин. По его сведениям, часовня стояла «правее большой дороги на город Слободской, в версте за Талицким винокуренным заводом».
Весьма интересно посвящение Гарцинской часовни. Согласно преданию, она была устроена «для поминовения на месте погребения христианских поселенцев из Новгородской страны, скончавшихся в бою с туземными язычниками: чудью и вотяками». Примерно так же об этом месте, «где новгородцы, взявшие Хлынов, нынешнюю Вятку, погнав её жителей, одержали над ними решительную победу», писал П.В. Алабин.
В некоторых случаях уточняется, что эти памятные события произошли в 1421 году. Но тогда их нужно относить к битве вятчан с устюжанами. Неслучайно вятский историк и археолог А.А. Спицын, также изучавший историю Гарцинской часовни, отмечал, что, помимо версии с новгородцами, существует и другая, согласно которой здесь повторилось событие, произошедшее в Раздерихинском овраге в Вятке, то есть именно битва с устюжанами. Также Александр Андреевич сообщал, что в часовне служилась панихида по убитым устюжанам. В 1886 году отмечалось, что на стене Гарцинской часовни на бумаге была сделана надпись об упокоении воинов «Сабуровой дружины: Анфала, Степана, Нестора, Фёдора, Матфия, Григория, Иоанна, Панкратия, Исаакия и иже с ними девяти тысяч убиенных. Михаил Рассохин убил на Вятке в лето 1421 года от Рождества Христова».
Согласно клировым ведомостям макарьевского храма, панихида в Гарцинской часовне служилась в субботу шестой недели после Пасхи. На обороте фотографии этой часовни, сделанной в 1900 году и находящейся на хранении в Вятском епархиальном архиве, отмечено, что поминовение совершалось по древнему синодику с упоминанием всё той же Сабуровой дружины. Как известно, поминовение устюжан в городе Вятке постепенно приобрело черты народного праздника под названием «Свистунья» или «Свистопляска». Подобно этому жители Макарьевского прихода стали праздновать так называемую «широкую субботу». Об этом писал А.А. Спицын, отмечая, что через неделю после вятской Свистопляски было значительное стечение окрестных жителей к Гарцинской часовне. А праздновалась «широкая суббота» точно также, как Свистунья. Народ этим чтил память каких-то богатырей, которые будто бы погребены под часовней. Как видим, в основу макарьевской «широкой субботы» были положены народные мифические представления. Чтобы изжить это суеверие, во второй половине XIX века церковно-приходское попечительство Троицкой церкви села Макарье стало бороться с ним, и к началу 1890-х годов «широкая суббота» практически уже не праздновалась.
Вероятно, именно поминальное назначение Гарцинской часовни породило слухи, что около неё находится громадный склеп. Причём указывалось его место, где будто бы по сторонам стоят гробы. Утверждалось, что свод покоится на толстых железных дугах, а кости здесь погребённых большие. Эта информация также зафиксирована А.А. Спицыным. Чтобы проверить её, в 1881 году по желанию слободского купца И.В. Александрова, владельца земли, у часовни провели раскопки. Выяснилось, что захоронение здесь всё-таки имелось, но это была обыкновенная могила, выложенная кирпичом со сводом, укреплённым нетолстыми железными дугами. Рядом находилась могила младенца. В обоих захоронениях, кроме костей и медных денег, ничего найдено не было. А годом ранее при копании канав во время перестройки часовни сделали выемку земли в разных местах, но и тогда ничего не нашлось.
Спустя более чем 30 лет после этого члены церковно-археологической комиссии, совершавшие экспедиции с целью пополнения фондов Вятского Трифоновского церковно-археологического музея, сделали предположение, что «тут погребён кто-либо из людей знатных того времени».
Необычен был архитектурный вид Гарцинской часовни. В своём плане она представляла квадрат с длиной стен 8,5 метров. Высота — около 7,5 метров. По периметру здания была устроена галерея. Внутри находился деревянный стол, три скамьи и ларь. Там же размещались семь живописных икон и шесть каменных ангелов с трубами, которых следует считать довольно необычным и редким культовым предметом древности. В церковной ведомости 1857 года отмечалось, что иконостас в часовне состоит из образов «старой плохой суздальской работы». В XIX веке исследователей вятской старины, в том числе А.А. Спицына, в этой часовне привлекал восьмиконечный крест, сделанный из сосны. Его высота была примерно два метра. С правой стороны креста были вырезаны выпуклыми буквами похвала Животворящему Кресту, а также время создания данного креста — год от сотворения мира 7124-й (1616 год). Имелась надпись: «Поставих крест Сем. Яковлев сын Шихов». На обороте значилось: «Писал крест Фёдор Борисов сын Ростовец».
Одно из последних упоминаний Гарцинской часовни встречается в документах 1924 года. Она, как и прочие часовни Вятского края, в разгар борьбы советской власти с религией была разрушена.
