Из рода священников села Зеленцово
О жизни второго вятского владыки — архиепископа Ионы (Тугаринова) — известно уже весьма немало: опубликованы статьи различных авторов, издана небольшая книга протоиерея Александра Балыбердина. Однако Господь по Своей милости посылает нам всё новые и новые документы об этом замечательном архипастыре. Мы как будто читаем о нём удивительную книгу, в которой постоянно прибавляются страницы. Цель этой статьи — сообщить до сих пор неизвестные сведения, касающиеся жизнеописания владыки Ионы.
Благодаря помощи сотрудников Российского государственного архива древних актов (РГАДА) удалось установить, что по прямой восходящей линии святитель Иона происходил из семьи потомственных церковнослужителей. Следует отметить, что ещё в 2007 году Н.Е. Завойская ввела в научный оборот запись из Синодика Вятского Успенского Трифонова монастыря, которая имеет непосредственное отношение к родословной владыки Ионы. Эта запись озаглавлена как «Род Преосвященного Ионы, епископа Вятского и Великопермского». Первыми в ней указаны имена священноинока Александра схимника, священноигумена Аффония, иерея Владимира и иерея Онисима.
Священноинок Александр — это отец владыки Ионы, упоминавшийся в различных документах второй половины XVII века. Личность игумена Аффония пока установить не удалось. А вот место служения священников Владимира и Онисима стало известно благодаря переписной книге Троицкого Калязинского монастыря за 1701 год. В ней имеется запись о служке Антипе Яковлеве Тугаринове. Антипа Тугаринов, несомненно, был человеком очень близким для вятского владыки, так как именно ему, ещё будучи тихвинским архимандритом, отец Иона завещал передать в случае своей кончины «собинную келейную книгу», которая представляла собой рукописный сборник 60-х годов XVII века. Про Антипу же в переписной книге 1701 года сообщается следующее: «…родился в Углицком уезде в вотчине Алексея Артемьева сына Блохина, в селе Зеленцово, дьячков сын, а пришёл он в ту слободку и работает в служках тому лет тридцать».
В копии XVIII века с писцовой книги Угличского уезда 1628–1630 годов говорится: «Село Зеленцово на речке Корожечне, а в нём шатровая деревянная церковь Димитрия Солунского с приделами Николы Чудотворца и Илии Пророка стоит пустой без пенья; да другой деревянный храм Рождества Пречистой Богородицы, а в церкви образа, и книги, и на колокольне колокола, и всякое церковное строение помещиково. А у храма во дворе поп Онисим Владимиров, пономарь Ивашко Иванов, просфорница Устиньица». Таким образом, с большой степенью вероятности священник села Зеленцово Онисим Владимиров являлся прямым предком владыки Ионы, скорее всего, его дедом. И соответственно, упомянутый в Синодике Трифонова монастыря иерей Владимир — его прадед. Кстати, в селе Зеленцово и в XVIII–XIX веках продолжали подвизаться священнослужители, носившие фамилию Тугариновы. Не исключено, что духовенство и причетники из села Зеленцово Угличского уезда были в родстве с Тугариновыми, небогатыми и незнатными служилыми людьми, обитавшими в Угличском и Кашинском уездах в 20-е годы XVII века (Иоанн, Яков и Юрий Тугариновы в Кашинском, Пётр и Митрофан в Угличском).
Нет точных сведений о том, где служил священноинок Александр (Тугаринов) до своего поступления в Калязинский монастырь, как нет и точных сведений, где, собственно, родился владыка Иона. Данные переписных книг и другие архивные источники позволяют лишь сделать предположение, что отец будущего вятского архипастыря был священником в одной из слободок (Подмонастырской или Никольской) Калязинского монастыря. В исторических источниках пока не найдены данные о том, когда священноинок Александр был принят в Калязинскую обитель, которая находилась примерно в 20 километрах от села Зеленцово. Как правило, в монастыри в XVII веке поступали овдовевшие священники.
О насельнике Калязинской обители чёрном попе Александре идёт речь в грамоте Патриарха Никона, посланной в 1653 году на имя игумена сего монастыря Сергия и келаря Иринарха. Патриарх благословил иеромонаху Александру оставаться по-прежнему в Калязинском монастыре. В 1669 году о калязинском священноиноке Александре упоминал в своей отписке стряпчий Тихвинской обители Агапит Савинов. В 1672 году олонецкий воевода и думный дворянин Иван Иванович Баклановский сообщал в своём письме архимандриту Ионе, что отец его, священноинок Александр, недомогает. В 1674 году схииеромонах Александр уже значился почившим.
* * *
В исторических источниках отсутствуют сведения о том, в какой собственно обители отец Иона принял постриг, но большинство исследователей решило, что это произошло именно в Калязинском монастыре. В сентябре–октябре 1665 года старец (монах) Иона в архиерейских грамотах значится казначеем Калязинской обители. С марта 1666 года он уже упоминается келарем этого монастыря. Должность келаря являлась второй по значимости после архимандрита (или игумена) в любой русской обители XVII века. Келарь не только заведовал трапезой, погребами, кладовыми, но и нёс ответственность за всё монастырское хозяйство. Зачастую архиерейские и царские грамоты, направляемые в обители, были обращены к игумену и к келарю с братией.
Так, в апреле 1667 года, когда в Калязинском монастыре случился большой пожар, архиепископ Тверской и Кашинский Иоасаф адресовал свою грамоту архимандриту Сергию и келарю Ионе: «Писали вы к нам, что учинился грех в Калязине монастыре: погорели церкви Божьи, и кельи, и многие монастырские службы, и нам бы велеть дать свою святительскую грамоту в Ширинский монастырь к игумену Серапиону с братией, чтоб вам в их монастырском лесу усечь на церковь и на монастырскую поделку лес. И мы указали Ширинского монастыря игумену Серапиону с братией, велели дать вам в их монастырском лесу усечь на церковь лес и о том свою святительскую грамоту к вам послали». В мае того же 1667 года архимандрит Сергий и келарь Иона вновь писали архиепископу Иоасафу челобитную с просьбой разрешить им ломать в Старице «известной камень», по-видимому, необходимый для строительства сгоревших церквей и келий. Благословение на это было получено. Владыка Иоасаф, кроме того, обещал срочно выслать в обитель известного калязинского каменщика Аверкия Мокеева.
На имя архимандрита Сергия и келаря Ионы была адресована и грамота архиепископа Иоасафа, присланная в Калязинский монастырь в июне 1667 года. В ней также шла речь о пожаре, случившимся в храме во имя преподобного Макария Калязинского, что на Святых вратах обители. К 21 июня 1667 года эта церковь была уже восстановлена, и владыка благословил освятить её малым чином. Из приведённых документов следует, что уже в свою бытность в Калязинской обители старец Иона в силу своей должности келаря обязан был следить за осуществлением в монастыре строительных работ. Последующие события показали, что он накопил в этом деле немалый опыт, пригодившийся ему в дальнейшем в Тихвинской обители, а затем на Вятской земле.
В Калязине келарь Иона приобрёл, помимо руководства строительством, и другой, не менее важный опыт, о котором никто из исследователей ещё не писал. Это был опыт окормления православной паствы: иноческой братии и паломников, а также монастырских крестьян. Келарь обители наряду с архимандритом и особенно в его отсутствие обязан был следить за поведением насельников, участвовать в решении судебных дел по жалобам жителей монастырских слободок и крестьян из вотчин обители, а также непосредственно общаться с паломниками, среди которых были и простые, и знатные люди. Уважительное отношение представителей дворянства к келарю Ионе зафиксировано в одном из документов XVII века: князь Владимир Волконский в своём письме к отцу Ионе, на тот момент уже ставшему тихвинским архимандритом, вспоминал о том, что последний, будучи насельником Калязинской обители, показал к нему «о Христе любовь свою и милость».
Послание кашинских посадских людей к тому же архимандриту Ионе с просьбой помочь в решении сложного дела с бывшим кашинским воеводой свидетельствует о том, что тихвинский настоятель за годы служения в Калязине снискал авторитет не только среди простых жителей города Кашина, но и у главы Кашинского уезда дворянина Ивана Романовича Арцыбашева. Как свидетельствует отписка Никиты Ивановича, сына Арцыбашева, архимандрит Иона не отказал кашинским мужикам в их просьбе и обратился к бывшему воеводе с ходатайством помочь кашинцам в решении их вопроса.
Все эти детали позволяют уточнить черты внутреннего облика будущего вятского архипастыря и в те годы, когда он подвизался в Калязине, и в тот период, когда он, поднявшись на более высокую иерархическую ступень, стал настоятелем одной из важнейших русских обителей — Успенского Тихвинского монастыря, находившегося в Новгородской епархии. Став архимандритом, отец Иона не порывал связи с Калязинской обителью. Время от времени по пути в Москву он посещал этот монастырь, тем более что путь из Тихвина в стольный град во второй половине XVII века пролегал через Кашин и Калязин. А ездить в Москву со святыней или по монастырским делам архимандриту Ионе приходилось фактически каждый год.
Сохранилась интересная отписка отца Ионы из Калязинского монастыря, посланная осенью 1671 года келарю и всей братии тихвинской обители: «…Тихвина монастыря архимандрита Ионы келарю старцу Дионисию, казначею старцу Герасиму, священникам и братии, слугам и посадским людям благословение. Как вас Бог милует, а изволите про нас спросить, и я ныне в пути, доехал до Кашина, и старец Пахомий с обиходом живёт в Кашине. А я ныне сам четвёртый в Калязине, и власти жалуют нас, поят и кормят. А дожидаемся пути, и в нынешнюю бездорожицу никоими мерами ехать невозможно. А как даст Бог пути, и мы часу не будем мешкать, поедем».
* * *
Хорошо известно, что при архимандрите Ионе в Тихвине началось активное строительство в первую очередь каменных башен вокруг монастыря. Дело в том, что Тихвинская обитель была не только местом усиленных иноческих подвигов, но и крепостью, охранявшей северо-западные пределы Русской земли. В одной из своих отписок митрополиту Питириму, датированной августом 1671 года, отец Иона сообщал о том, что все служки, служебники и монастырские крестьяне, проживавшие в Тихвинском посаде, стоят на карауле у трёх ворот укреплённой ограды вокруг монастыря с оружием днём и ночью попеременно.
Вопрос о строительстве каменной башни над большими крепостными воротами решался ещё архимандритом Корнилием в 1667 году. В частности, об этом он писал в челобитной царю Алексею Михайловичу. Государь повелел возвести каменную башню, а также разрешил, если монахи захотят, и весь город вокруг обители строить каменный, но только за счёт монастырской казны. Поскольку в начале 1668 года архимандрит Корнилий по его личной просьбе был переведён в Троицкую Зеленецкую пустынь, воплощать в жизнь намеченное при нём строительство пришлось отцу Ионе. Сохранилась его отписка келарю Тихвинской обители старцу Дионисию (Путятину) с братией, в которой он просил прислать ему в Москву «челобитную о каменном деле бывшего архимандрита Корнилия». Скорее всего, опираясь на эту челобитную, отец Иона собирался ходатайствовать о получении разрешения на посылку тихвинских посадских людей в Швецию за железом. И разрешение это он, как известно, получил.
Недавно из архива Института истории Российской академии наук был прислан один интересный документ. Он датирован декабрём 1668 года и озаглавлен как «Досмотр и смета архимандрита Ионы на постройки и починки Беседного монастыря при игумене Досифее». Никольская Беседная обитель находилась в нескольких верстах от Тихвина и относилась к тем монастырям, которые подлежали контролю и наблюдению архимандрита Ионы (входили в его «заказ»). Представители новгородской администрации поручили тихвинскому настоятелю послать «кого пригоже» в Беседный монастырь, чтобы проверить расход денег, присланных из царской казны для церковных построек и текущего ремонта. Отец Иона лично провёл ревизию и составил подробный отчёт о том, на что были потрачены царские деньги, а также приложил смету дальнейших расходов. Этот досмотр свидетельствует о значительной опытности архимандрита Ионы в деле строительства.
Однако отцу Ионе приходилось не только руководить возведением каменных построек, но и направлять внутреннюю, сокровенную жизнь большой монастырской семьи, в которой на 1671 год числилось 110 человек братии. Найден один интересный документ, который свидетельствует о том, что благодетели Тихвинской обители умоляли прежнего настоятеля и братию жить в мире и согласии. Так, знатный вкладчик монастыря боярин Яков Куденетович Черкасский писал архимандриту Корнилию с братией следующее: «Пожалуйте для моего прощения жить меж себя в совете и о доме Пречистой Богородицы и всяких монастырских делах радейте вкупе, чтоб вашим соединением дом Пречистой Богородицы впредь не запустел». Руководить же жизнью братии так, чтобы все жили в мире и согласии, было делом гораздо более сложным, чем управлять строительством башен. Необходимо было проявить в общении с насельниками монастыря и мудрость, и строгость, и, главное, любовь. Обладал ли архимандрит Иона данными качествами? Судите сами.
Приведём следующие примеры, взятые из исторических документов. В числе братии Тихвинского монастыря находился иеродиакон Александр, который ранее подвергался даже телесным наказаниям за свои серьёзные провинности, в том числе воровство. Отец Иона проявил к нему немалое доверие, разглядев в нём таланты, которые могли бы принести пользу обители, и уже в 1673–1674 годах этот сложный по своему характеру насельник исполнял весьма ответственные поручения по благословению своего настоятеля. В 1671 году архимандрит Иона умолял митрополичьего дьяка поспособствовать освобождению от сурового наказания одного из иноков обители «ради древней беспамятной старости и простоты» последнего. В одной из отписок архимандрита Ионы из Москвы сохранилось его небольшое наставление келарю обители старцу Дионисию и всей братии: «Господа ради живите с бережением, всякое бы дело было с бережением и со опаством». Возможно, тихвинский настоятель имел в виду, что осмотрительность и осторожность следует проявлять как при выполнении монастырских послушаний, так и вообще в духовной жизни.
* * *
Архимандриту Ионе в силу его должности приходилось не только следить за порядком в своей обители, но и помогать настоятелям других монастырей в разрешении различных конфликтных ситуаций как с братией, так и с жителями монастырских вотчин. Так, уже в январе 1668 года, то есть до официального утверждения отца Ионы в должности настоятеля Тихвинской обители, на его имя была составлена царская грамота, повелевающая ему способствовать умиротворению жизни в Антониево-Дымской пустыни, которая находилась в Обонежской пятине, относительно недалеко (18 км) от Тихвина. В царской грамоте шла речь о том, что крестьяне, живущие в вотчинах этой пустыни, оброков в казну не платят, бражничают и не только угрожают монахам, но и выгоняют их из обители. «И от того озорничества, и бунта, и мятежа, — гласил царский указ, — наше богомолье чинится пусто и не построено».
Архимандриту Ионе было поручено следующее: «И как к тебе грамота великого государя придёт, и ты б ту Дымскую пустынь от сторонних людей во всяких обидах оберегал. А крестьян <перечислены имена> велел сыскать, поставить пред собой и сказать им накрепко, чтоб они строителя чёрного попа Нифонта, келаря старца Иоасафа и казначея старца Макария почитали и во всём слушались. И если те крестьяне начнут заводить бунты и строителя и братию почитать не будут, и ты б монастырских служек посылал и велел тех ослушников и бунтовщиков пред собой и пред братией поставить и чинить им жестокое наказание по монастырскому чину, чтобы впредь неповадно было».
Пришлось ли архимандриту Ионе усмирять непослушных крестьян Дымской пустыни, неизвестно, но уже в 1669 году тихвинский настоятель столкнулся с неповиновением и коварными действиями одного из насельников этой обители — старца Иоасафа (Гробникова). Еще в июле 1667 года митрополит Питирим в своей грамоте архимандриту Корнилию писал о том, что крестьяне Антониево-Дымской пустыни оказывали непослушание строителю с братией по научению «мятежников и крамольников той же Дымской пустыни старца Иоасафа Гробникова да старца Иова Белозерова». За прежние свои провинности эти монахи были отосланы в Тихвинский монастырь под надзор архимандрита Корнилия, но сбежали от него. Вернувшись в Дымскую пустынь, старец Иоасаф обольстил братию, которая выбрала его келарем и выдала ему различные доверительные письма для поездки в Москву по делам обители.
Будучи в столице, отец Иоасаф своими действиями принёс Дымской пустыни большие убытки. В 1669 году мятежный монах, продолжая находиться в Москве, стал одним из участников заговора против архимандрита Ионы. Во главе заговора был московский диакон Харитон. Чем не угодил отец Иона этому диакону, неизвестно. Стряпчий Тихвинской обители сообщил о заговорщиках в своём письме к архимандриту Ионе следующее: «Они Тихвинского монастыря крестьянские дети. Один в бегах постригся, другой диаконом стал. На дом Пречистой Богородицы, и на вас, государь, и на посадских людей беспрестанно чинят всякие умыслы и затевают ложно всякие посягательства, что в ум человеческий невместимо».
Скорее всего, диакон Харитон поддался наговорам мятежного монаха Иоасафа, который в Москве заявил, что братия Тихвинской обители якобы избрала его келарем. Одному из служек Тихвинского монастыря стало известно о кознях диакона Харитона и старца Иоасафа, и он вовремя сообщил о них архимандриту Новоспасского монастыря Иосифу, который помог служке написать челобитную Патриарху Иоасафу и тем самым разоблачить коварные замыслы мятежников. Козни монаха Иоасафа и диакона Харитона таким образом были разрушены, но только в 1671 году отец Иоасаф наконец-то был пойман в Москве и отправлен в Великий Новгород, где по приказу митрополита Питирима за свои многие неправды посажен на цепь.
* * *
История с монахом Иоасафом — лишь эпизод, малая часть тех испытаний, которые выпали на долю архимандрита Ионы в годы его управления Тихвинской обителью. Следует отметить, что этот случай вместе с тем свидетельствует о той большой помощи, которую оказывал отцу Ионе настоятель московского Новоспасского монастыря архимандрит Иосиф, сам бывший в 1653–1656 и 1661–1664 годах настоятелем Тихвинской обители. С отцом Ионой он состоял в постоянной дружеской переписке, давал ему мудрые советы, поддерживал его в трудные минуты и, кроме того, позволял пользоваться своими келейными книгами (например, трудами прпп. Ефрема Сирина и аввы Дорофея). Ещё одним человеком, с которым в Москве общался архимандрит Иона, был иеромонах Симеон Полоцкий, известный проповедник, богослов, педагог и переводчик.
В связи с этим стоит упомянуть о том, что важным моментом в деятельности отца Ионы стало создание новой редакции книги о Тихвинской иконе Божией Матери. Известно, что эта новая редакция была подготовлена именно иеромонахом Симеоном. В документах Тихвинской обители он упоминается несколько раз как справщик и старец Симеон. Отписка архимандрита Ионы из Москвы, посланная в монастырь в декабре 1671 года, свидетельствует, что он лично встречался с отцом Симеоном Полоцким и обсуждал с ним вопрос о справе книги. «Да говорил нам справщик Симеон, — писал архимандрит келарю Дионисию с братией, — что Богородицы явление справливает, что и о иных речах надобно спросить, отколе что взято, и мы про то подлинно сказать не ведаем. Ведомо то дело иконописцу Родиону Сергееву. И как со святыней к Москве отпустят, и вам бы его, Родиона, для того дела к Москве отпустить, чтобы то дело подлинно справить».
Неслучайно в начале 1672 года архимандрит Иона был приглашён в палаты к государю Алексею Михайловичу для допроса об иконах Божией Матери. Следует заметить, что старец Симеон известен не только как богослов и духовный писатель, но и как воспитатель царских детей. Скорее всего, именно он рассказал государю об отце Ионе и затеянном им деле — справе книги о Тихвинском образе Божией Матери. Тот факт, что тихвинского настоятеля пригласили в палаты к царю для беседы об иконах, свидетельствует о том, что архимандрит Иона обладал даром красноречия, мог сказать слово пред государем и боярами. Кстати, книгу о чудесах Тихвинской иконы просили прислать себе лично некоторые знатные представители новгородской администрации, например, воевода Иван Пронский, а дьяк Е.А. Воробьёв отказывался заниматься делами Тихвинского монастыря, пока не получит её в благословение. Участие в создании книги о Тихвинской иконе Божией Матери было тем важным творческим делом, которое оставило неизгладимый след в душе отца Ионы. Став архипастырем, он поддерживал деятельность кружка вятских книжников, которые активно занимались написанием трудов о вятской истории, создали новые редакции «Повести о Великорецкой иконе» и жития преподобного Трифона Вятского.
В этой статье приведены лишь некоторые новые данные об архиепископе Вятском и Великопермском Ионе, которые позволяют уточнить вопрос о его социальном происхождении, обрисовать некоторые доселе неизвестные черты его внутреннего облика, уточнить особенности и трудности его служения в Тихвинской обители. Надеемся, что дальнейшее сотрудничество с ведущими российскими архивами позволит дать ответы на многие до сих пор малоизученные вопросы, касающиеся жизни этого выдающегося вятского архипастыря, которого в XIX – начале XX века вятчане почитали местночтимым святым.
На фото:
– Портрет владыки Ионы;
– Тихвинский монастырь. Фото начала XX века.
