Разрешите молиться за воинов

В годы Великой Отечественной войны верующие вместе со всей страной встали на защиту Отечества. Труженики тыла нашей области, работая на заводах и колхозных полях, собирая пожертвования на нужды фронта, несмотря на военные тяготы, не забывали про духовную жизнь. В эти годы многие искали утешения в церковной молитве о близких, сражавшихся на фронте. Правда, к началу войны действующих храмов практически не осталось. Такая ситуация сложилась в том числе и в Котельничском районе.

В 1941 году церковно-приходская жизнь на территории района прекратилась. Последний храм в селе Гостево был закрыт буквально за две недели до начала войны — 9 июня. Верующие были лишены возможности участвовать в богослужениях и таинствах. Согласно тогдашнему законодательству духовенству запрещалось проводить религиозные обряды вне официально зарегистрированных церковных общин. Да и некому было совершать службы и требы: ощущалась острая нехватка пастырей из-за репрессий 1930-х годов. Некоторое содействие могли оказать бесприходные, так называемые «тайные» священники, которые служили нелегально. Они крестили, исповедовали и причащали верующих на дому. Одним из таких пастырей был иеромонах Сергий (Смертин), бывший насельник Вологодского Николо-Прилуцкого монастыря. Его деятельность продолжалась до весны 1941 года, пока сотрудниками НКВД он не был арестован и расстрелян.

Информация о незарегистрированных священнослужителях в районе имела место и в первые годы после войны. Правда, встречались и самозванцы. Жители г. Котельнича писали о том, что у них стали появляться «люди пройдохи, которые выдают себя за священников, а на деле вовсе мирские обманщики». Причину такой ситуации верующие усматривали в отсутствии у них законного духовенства. С началом войны со стороны советской власти были предприняты некоторые попытки возрождения церковной жизни с намерением «облегчить проведение профилактических мероприятий и наладить патриотическую работу среди верующих». Стали открываться храмы, однако в разы меньше, чем поступало прошений от верующих. Как отмечает историк М.В. Шкаровский, власти вовсе не желали восстановления мощной церковной организации, а потому сдерживали решение этого вопроса. В 1943 году был создан государственный орган для контроля деятельности религиозных объединений — Совет по делам Русской Православной Церкви. В регионах вводились должности его уполномоченных. Такой чиновник появился и в Кировском облисполкоме.

В Центральном государственном архиве Кировской области имеется фонд с документами облисполкома, в котором, в частности, хранится переписка верующих, духовенства, церковно-приходских советов с уполномоченным и другими чиновниками. В большом количестве письма поступали из Котельничского района. Значительная их часть — прошения об открытии храмов. Их анализ позволяет прояснить, как развивалась религиозная, церковно-приходская жизнь в период Великой Отечественной войны. Неслучайно во многих письмах отражена тема патриотизма. В них содержатся списки верующих, приводятся данные об их количестве, возрасте, называются имена православных активистов. Многие письма очень эмоциональные, трогательные, с присутствием элементов разговорного деревенского языка. В них отражены духовно-нравственное состояние общества, простота и непосредственность людей.

Нельзя не отметить искренность религиозных чувств верующих, которые, несмотря на трудное военное время, голод и тяжёлые работы, находили в себе силы без принуждения брать на себя ответственность и хлопотать об открытии храмов, затем их восстанавливать, содержать и проводить на приходах сборы пожертвований для фронта. Более того, люди проявляли смелость открыто называть себя верующими и вносить свои имена в списки желающих открыть церковь. А ведь ещё в 1940 году, когда прихожане села Екатерины пытались отстоять свой Троицкий храм, местные власти им угрожали: «Кто посмеет написать, тот сгниёт в тюрьме».

С 1943 года письма с просьбами об открытии церквей стали носить регулярный характер. Люди ходатайствовали о тех храмах, здания которых ещё были целыми или нуждались в ремонте. Ряд же церквей, например, Троицкий собор в Котельниче, храм в селе Молотниково были уже разобраны либо находились в процессе разрушения. Несмотря на большое количество прошений, в 1940-е годы было открыто лишь три церкви. Тем не менее письма, оставленные без ответа властей, весьма интересны как исторический источник. Такие прошения были направлены от верующих из сёл Екатерины, Боровки, Покровского и Макарья.

3 мая 1943 года заявление с просьбой об открытии храма последовало от бывших прихожан Троицкой церкви села Екатерины. В письме на имя председателя Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинина сообщалось, что в сельской округе насчитывается около полутора тысяч верующих. Люди писали: «В настоящее время много погибло наших сынов и внуков. Мы безутешно плачем и желаем сходить в церковь, чтобы там разделить своё горе. Михаил Иванович, очень просим Вас и умоляем дать разрешение на открытие храма». На следующий год ходатайствовать об этом перед Кировским облисполкомом стал житель деревни Пузырь Г.Г. Митяшин. Он писал, что в случае открытия церкви её ремонт верующие возьмут на себя, при этом гарантируют платить налоги. К прошению прилагались списки прихожан на 30 листах. Среди них были и молодые люди 17–20 лет. Всего же в 30 окрестных деревнях насчитывалось порядка 900 верующих.

Писать просьбы об открытии церкви в Екатерине православные продолжили и после войны. Так, обращает на себя внимание письмо на имя архиепископа Кировского и Слободского Вениамина (Тихоницкого) от 10 мая 1947 года. В списке верующих, приложенном к нему, значатся в том числе имена председателей колхозов, бригадиров и служащих государственных учреждений. И опять же есть молодые люди, например, 19-летняя заведующая магазином В.Н. Козлова. В письме от 20 июня 1948 года представитель верующих Н.Е. Козлов из деревни Ермачёнки указывал, что православных в Екатерининском приходе насчитывается пять тысяч человек.

В 1943 году просьбы об открытии храма поступали и от православных села Боровки. На тот момент церковное здание занимало общежитие для эвакуированных детей, но уже было вынесено решение об их переселении. В 1944-м верующие Боровки в письме кировскому уполномоченному отмечали: «Мы совершенно лишены возможности удовлетворять религиозные нужды. Разрешите нам молиться за наших воинов: отцов, братьев, сестёр и дочерей, которые жизнь свою отдают за Родину». Однако это и последующие письма результатов не принесли.

15 июня 1944 года в Кировский облисполком было подано заявление об открытии церкви в селе Покровском. Верующие обязались ремонт храма принять на свой счёт. К письму прилагался список из 213 прихожан, при этом реально их было гораздо больше.

Весной 1946 года заявление с подписями 108 человек подали верующие села Макарье Котельничского района. Сельсовет подтвердил, что подписи поставлены реальными людьми. В то же время председатель сельсовета в переписке с Кировским облисполкомом рекомендовал рассмотреть вопрос об открытии церкви не в Макарье, а в противоположной части района — в селе Красногорье, жители которого тоже подали соответствующее ходатайство. Тем не менее макарьевцы не отступились от идеи возвращения своего храма. Один из активистов — Егор Николаевич Мочалов из близлежащей деревни Мочаловы — после личного посещения кировского уполномоченного собрал около 400 подписей за открытие церкви. Уполномоченный в свою очередь потребовал у местного райсовета эти подписи проверить. «У нас обезумели и послали Павла Семёновича Головина проверить. Он человек 200 спросил, и все сказали, что подписывались», — рассказывал Мочалов. Тем не менее подписи так и не признали действительными, обвинив при этом Егора Николаевича в нечестности.

* * *

Далее рассмотрим примеры, когда верующие смогли добиться открытия храмов. Среди таковых были церкви в сёлах Юрьево, Красногорье и молитвенный дом в г. Котельниче. Ходатайствовать о возобновлении богослужений в Ильинской церкви села Юрьево её прихожане стали ещё в 1940 году, почти сразу после её закрытия. Соответствующие письма были направлены в Верховный Совет СССР. В заявлении на имя М.И. Калинина сообщалось, что в 1941 году 75 % местного населения составляли верующие люди. В 1943-м бывший церковный староста Д.С. Долгушин информировал, что в приходе — четыре тысячи человек. Облисполком отклонил просьбу, ссылаясь на наличие действующей церкви в селе Трёхречье, расположенном совершенно в другом районе. Однако Д.С. Долгушин в письме в Верховный Совет СССР сообщил, что храм в Трёхречье, на который ссылались местные власти, был закрыт ещё в 1935 году и находился на расстоянии 80 километров от Юрьево. Ближайшая же церковь в селе Истобенском располагалась в 20 км, но путь туда пролегал через реки Молому и Вятку, а весной из-за проблем с навигацией добраться до места становилось проблематично, особенно для пожилых людей.

Со временем неотступность верующих стала давать положительные результаты. Следует полагать, что изменение позиции местных властей было связано и с корректировкой политики центральной власти по отношению к Русской Православной Церкви после встречи И.В. Сталина с иерархами в сентябре 1943 года. В декабре того же года Кировский облисполком запросил у Котельничского райисполкома информацию о состоянии юрьевской церкви. Был получен ответ, что она ничем не занята и пригодна для богослужений. В январе следующего года с просьбой об открытии Ильинского храма в облисполком обратился владыка Вениамин. Наконец, 5 февраля 1944 года Совет по делам РПЦ дал разрешение на открытие церкви в Юрьево. Её настоятелем стал священник Михаил Якимов, бывший фронтовик, демобилизованный по состоянию здоровья. Почти год деятельность прихода осуществлялась в условиях военного времени и в соответствии с задачами, стоявшими перед епархией, которая вела активный сбор пожертвований на нужды армии и для помощи раненым, инвалидам войны и семьям военнослужащих.

Возобновление богослужений в Юрьево вдохновило верующих других приходов добиваться открытия своих храмов. Однако в военные годы новых церковных общин на территории Котельничского района зарегистрировано не было. Их появление относится уже ко второй половине 1940-х годов. В селе Красногорье инициативу по открытию храма в честь Смоленской иконы Божией Матери взял на себя А.М. Краев из деревни Большие Гривы. Он обратился к архиепископу Вениамину с просьбой объяснить, как правильно организовать процесс возвращения церкви верующим. 19 июня 1945 года от красногорских прихожан было направлено письмо в Кировский облисполком с приложением списка церковной двадцатки, но ответа не последовало.

Ещё одно письмо датировано 27 января 1946 года. Верующие сообщали в облисполком, что ремонт храма они берут на себя. 8 марта того же года А.М. Краевым было подано очередное ходатайство. Его поддержала большая группа православных из самого села, а также деревень Чижи, Лапитово, Малая и Большая Гривы, Сидорово, Гремячка, Ванеевы, Маколдины, Махни, Лебедево и других. Снова последовал отказ. По мнению Котельничского райсовета, для совершения религиозных обрядов хватало действующей церкви в соседнем селе Юрьево, тем более что красногорский храм был занят зерном. При этом власти активно противодействовали открытию церкви. В одном из писем М.И. Калинину в 1946 году православные сообщали, что к ним по ночам приходят с вопросами: «Ты в самом деле веришь в Бога? Ты согласен открыть церковь?» и запугивают радеющих за возобновление богослужений. Несмотря на это, активность верующих в этом вопросе не снижалась, поэтому властям пришлось пойти на уступки.

В 1947 году кировский уполномоченный И. Новиков выехал в Красногорье, чтобы на месте разобраться в ситуации. Председатель Котельничского райисполкома заявил ему, что считает целесообразным открыть церковь именно в Красногорье, имеющем наибольшее количество верующих, чтобы не делать этого в других местах. Новиков отметил, что внешний вид Смоленской церкви был сохранён. Внутри имелся иконостас, значительное количество икон, богослужебных книг и утвари. Зерно из храма вывезли. Ориентировочная стоимость ремонта здания оценивалась примерно в 15 тысяч рублей. Верующие заявили, что эти деньги они быстро соберут и найдут материалы для ремонта. Вопрос с квартирой для священника также был решён, так что в августе 1947 года в Красногорье была зарегистрирована религиозная община.

К началу следующего года в Котельничском районе действовали два сельских храма, в самом же г. Котельниче не было даже молитвенной комнаты. Два здания городских церквей к тому времени были разрушены, а в Николаевском храме размещался цех трикотажной фабрики. В 1945 году верующие решили вернуть здание Николаевской церкви. В течение нескольких лет Кировским облисполкомом было зарегистрировано 18 писем от котельничан. В письме от 4 июня 1945 года сообщалось, что население города насчитывало около 14 тысяч человек, кроме того, к здешним приходам прежде были приписаны жители многочисленных близлежащих деревень. «Так как добрая половина всего населения — люди, безусловно, верующие, то нам весьма желательно и необходимо иметь для удовлетворения своих религиозных нужд молитвенное здание, свой храм», — писали православные активисты. Все расходы по восстановлению церкви они готовы были взять на себя.

Некоторые письма весьма интересны и эмоциональны. «Как лань стремится к потокам воды, также и мы, верующие, жаждем храма, где найдём успокоение в такое трудное послевоенное время. Сколько погибло близких сердцу родных, сколько калек! Мы просим ходатайствовать пред Советом в Москве о передаче нам Николаевской церкви», — говорилось в письме в Совет по делам РПЦ. Особый интерес представляют письма, адресованные И.В. Сталину. Одно из них имело такое содержание: «Мы, нижеподписавшиеся верующие г. Котельнича, осмелились обратиться с нашей нуждой к Вам. Мы надеемся на Вас, Иосиф Виссарионович, что по случаю исторических побед над всеми врагами Вы обратите на нас Ваше благосклонное внимание и разрешите передать здание храма святителя Николая в руки группы верующих». 4 октября 1945 года кировский уполномоченный потребовал от председателя исполкома Котельничского райсовета немедленно сообщить о состоянии Николаевской церкви. «Требуемые сведения срочно необходимы для разрешении вопроса об открытии храма, возбуждённого верующими г. Котельнича перед товарищем Сталиным», — информировал уполномоченный.

25 марта 1946 года котельничане снова обратились к Сталину и сообщили о сложившейся к тому времени ситуации. В частности, они писали, что местный райисполком потребовал от них 50 тысяч рублей за «пустые стены храма», хотя в своё время сам изъял все церковные ценности. «Просим Ваше Превосходительство приказать Котельничскому райисполкому отдать здание Никольского храма верующим без вымогательств, а когда церковь устроится, то она не останется в долгу», — говорилось в письме. Тем не менее в том же году православные дали согласие внести требуемую от них сумму, однако это не принесло результатов. В начале 1947 года уполномоченный облисполкома лично приезжал в Котельнич, и после обсуждения этого вопроса с председателем горсовета было принято решение окончательно отказать верующим в передаче им здания Николаевского храма, занятого трикотажной фабрикой. В то же время им предложили использовать под молитвенный дом бывший военный клуб, на ремонт которого требовалось до 100 тысяч рублей, причём это здание имело неудобное расположение. Верующих такое предложение не устроило, и они обратились в Московскую Патриархию.

Действенную помощь в создании церковной общины в Котельниче оказал иерей Михаил Якимов, настоятель Ильинского храма, открытого в 1944 году в селе Юрьево. В феврале 1947 года он направил архиепископу Вениамину письмо, в котором просил дать указания, как действовать дальше. Позднее именно этот священник возглавили приход в Котельниче. 6 декабря 1947 года кировский уполномоченный Новиков сообщил в Совет по делам Русской Православной Церкви, что верующие котельничане самостоятельно нашли здание для молитвенного дома. При этом Новиков отмечал, что после двух поездок в этот город он лично убедился, что количество православных там очень значительно и вопрос об обслуживании их религиозных потребностей может быть решён только открытием молитвенного дома. 2 марта 1948 года Совет по делам РПЦ постановил удовлетворить ходатайство верующих об открытии молитвенного дома в Котельниче. Небольшое здание в овраге на несколько десятилетий стало центром духовной жизни для большой округи.

На фото:

– Иеромонах Сергий (Смертин). Фото из следственного дела 1941 года;

– Ильинский храм села Юрьево;

– Молитвенный дом в Котельниче, 1960-е годы;

– Священник Михаил Якимов с супругой;

– Смоленская церковь в Красногорье в советское время.