«И только Родина – во весь горизонт…»

Именно так называется новая книга вятского писателя Виктора Бакина, презентация которой прошла 6 апреля в научной библиотеке имении А.И. Герцена в рамках Областных дней вятской книги.

Виктор Семёнович Бакин – заслуженный работник культуры Кировской области, член Союза писателей России, за заслуги в области культуры и искусства отмечен Благодарностью Президента России. Творчество В.С. Бакина, охватывающее темы патриотизма, истории, краеведения и человеческих судеб, получило широкое признание в литературных и общественных кругах. Его работы неоднократно переиздавались, а сам писатель был удостоен многочисленных наград: государственных и областных премий, званий и медалей. Виктор Семёнович — первый лауреат литературной премии губернатора Кировской области «Живая память».

В новом сборнике автор представил читателю цикл откровенных разговоров «о времени и о себе» с русским писателем, классиком отечественной литературы, первым лауреатом Патриаршей литературной премии имени равноапостольных Кирилла и Мефодия, нашим земляком В.Н. Крупиным. В книге также публикуются интервью Владимира Николаевича, данные Виктору Бакину на протяжении практически сорока лет, неизвестные письма знаменитого русского писателя Валентина Распутина, адресованные Владимиру Крупину и его жене Надежде.

Своё выступление на презентации Виктор Бакин начал с рассказа о том, как к нему пришла идея для написания книги, что послужило отправной точкой для её создания. Автор построил выступление в формате диалога со своим главным героем. Посетители презентации книги узнали о дружбе Владимира Крупина с известным композитором Георгием Свиридовым (на вечере прозвучали его произведения), о долгих годах дружбы и переписки с писателем Валентином Распутиным. Ответил В.Н. Крупин и на вопросы, что для него значит Россия и Вятка, поделился своими воспоминаниями о детстве и родной деревне, о встречах с интересными людьми и паломнических поездках на Святую Землю. Много добрых слов было сказано на вечере о новой работе Виктора Бакина. Свои отзывы о книге представили публике писатели Николай Пересторонин и Михаил Чирков. Поэт и бард Оксана Чупракова исполнила две задушевные песни на стихи Валерия Фокина и Анатолия Гребнева.

Предлагаем вниманию наших читателей небольшой отрывок из книги В.С. Бакина «И только Родина — во весь горизонт…»:

— «Мы идём к своим святыням, созидаем душу, отмаливаем грехи, становимся лучше, и уже, дай Бог, наши молитвы о России доходят до престола Господня…» Какие проникновенные, волнительные строки! Помните, когда их написали, Владимир Николаевич?

— Скорее всего, когда первый раз прошёл дорогами Великорецкого крестного хода, когда увидел эту единую молитву, это единодушие идущих. А ведь шло тогда всего человек двести. Это потом уже десятки тысяч бывало. Молитва крепла, как и моя уверенность в бессмертии православной России. Да, тогда и написалось это, вылилось из сердца.

— А самое первое посещение села Великорецкого памятно? Во время крестного хода это было или ещё раньше?

— Гораздо раньше. Благодаря другу Виктору Шумихину в конце 1970-х – начале 1980-х я засел за «Вятскую тетрадь». А как в истории Вятки обойтись без крестного хода на Великую, как? Да никак. Стал много читать о его истории, узнал некоторых ветеранов-крестоходцев. Был уже знаком со священниками епархии, и меня пригласил один батюшка — забыл, к сожалению, его имя, он откуда-то из южных мест — поехать в Великорецкое. Очень помню его почти детский восторг перед видами нашей земли. Тогда я и испил великорецкой водички. Тогда и возмечтал купить дом в этом селе, что потом и осуществилось. Тогда и задумал повесть «Великорецкая купель». Я же многое уже знал из истории издевательства коммунистов над крестоходцами, знал Прокопия Ивановича, многолетнего проводника паломников на Великую.

Но, уже начав писать, понимал, что пишу я о крестоходцах, аки барин какой: не ходил с ними, а смею писать. И вот в 1991-м пошёл. Знакомые мне Наталья Злыгостева и её подруги прошли на год раньше, а на следующий год и я отправился с ними. На крестном ходу прибился к чепецким молитвенникам. Составилась у нас такая бригада. Мы по благословению священноначалия уходили вперёд, в тогда совсем разрушенное Горохово, и там готовили встречу крестоходцев: расчищали заросшие дороги, пробивали пути к источникам, оборудовали купели для погружения. Мы и доселе дружим, и недавно ходили устанавливать поклонный крест на истоке реки Вятки. Отсюда мои писательские труды: та же «Великорецкая купель», «Крестный ход», «Неделя в раю»…

— Великорецкие Никольский храм, Преображенская церковь, колокольня… В каком это всё находилось состоянии?

— В Никольском и Преображенском храмах были хранилища зерна. На колокольне росли берёзы. Келейные корпуса стояли в развале. И всё равно было душевное состояние радости от того, что ты в богоспасаемом русском селе. Именно сюда многие и многие годы собирались на праздник Николы Чудотворца тысячи богомольцев. И не могли пропасть молитвы наших предшественников. И пришла наша очередь молиться за Россию.

— «Великорецкая купель» посвящена крестоходцам, которые отправлялись на Великую ещё в советское время, когда крестный ход был под официальным запретом. Вы сказали, что начали писать это произведение, ещё не пройдя самостоятельно этот нелёгкий путь. Поэтому чувствовали определённую вину?

— Вина была, но легко исправимая: суши сухари да иди со всеми. Я и пошёл.

— Но ведь привычки ходить на такие большие расстояния у современного городского жителя нет. А Великорецкий крестный ход — 150 километров. Что помогало?

— Вы в городские меня не записывайте: я был и остаюсь вятским, больше того, сельским. Любимое моё дело — ходить пешком. Это совсем не для выживания, просто любовь к движению. Если я не хожу, то не могу ни думать, ни работать. Поэтому крестный ход для меня — вода, а я рыба в нём.

— Было ли душевное удовлетворение от «Великорецкой купели» или понимание, что сказано далеко не всё?

— Не знаю, как у других, у меня же после окончания работы обычно бывают только усталость и понимание, что в замысле всё было лучше, что ожидания не оправдались. Для меня спасительный крестный ход был уже не литературой: великорецкие вёрсты целительны для души и памятны.

— Пожалуй, у каждого участника крестного хода есть свои небольшие секреты. Я, например, на привалах непременно наталкивал в носки листья свежей крапивы: прекрасно помогают от мозолей. А на общее застолье выкладывал все свои съестные припасы с тайной надеждой, что товарищи побольше съедят, и тогда мой заплечный рюкзак будет полегче… Идти старался в первой трети хода: тогда на остановках выгадывалось больше времени на отдых. И, конечно, избегал шагать по асфальту, где ноги сбиваются быстрее… А какие у Вас крестоходные «премудрости»?

— Да всё то же самое. Старался побольше босиком идти. На привале поскорее прилечь. В пути «Богородицу» читать, Иисусову молитву. Молился за жену, детей, внуков, за Россию. Старался, хотя и трудно, меньше праздных разговоров вести, держаться своих, не думать о том, какой впереди долгий путь. Природой любовался. Конечно, бывали и гнус, и жара, а то и холод, но всё это потом радостно вспоминается.

— Сколько бы крестных ходов у тебя за плечами ни было, всё равно непременно вспоминается самый первый. У меня он случился в 2005-м. Даже по словам опытных паломников тот крестный ход был одним из самых тяжёлых: три дня сплошного дождя до Великорецкого, так что невозможно было просушить одежду. И два дня страшной жары на обратном пути… А каким помнится самый первый ход для Вас?

— И я очень помню этот «ноль пятый». А до него у меня уже было четырнадцать ходов. И жара, и град случались, и ливни — всё не упомнишь. Сейчас в памяти вспыхивают многократно пройденные места, ночлеги, молитвы, Причащение в Великорецком и, конечно, братья и сёстры крестоходцы.

— В начале 1990-х, когда у Вас вышла повесть «Крестный ход», в одной из публицистических статей «Мы без России — пыль придорожная» Вы предупреждали: «Нас оккупирует не чужая армия, а чужие деньги и нравы. Мы можем перестать быть русскими…» Прошло тридцать лет. Вам не кажется, что в русских русского становится всё меньше?

— Страшно признаться, но это так. Единственное, что утешает – есть крепкое, непобедимое Малое стадо, которое сгрудилось около Православной Церкви, Корабля спасения, который идёт по волнам житейского моря. Попасть в Малое стадо и не выпасть из него, подняться на Корабль спасения и не вывалиться за борт — вот цель нашей земной жизни. Жалко, конечно, этих несчастных егэнедоумков, которым вдолбили, что предыдущие поколения русских людей — это ватники и совки, что вся русская жизнь — сплошной Гулаг, что Россия — агрессор, Америка — миротворец. Бедные вы, бедные. Не видывали вы, не чувствовали такого взлёта любви к Отечеству, такого сияния сердечного патриотизма и готовности умереть за Россию, согревающих нас всю жизнь, с чем и уйдём. Самое страшное — уходить на небеса с горем в душе, что не подхвачены твои знамёна, твои хоругви, твои молитвы. Значит, плохо передаём эстафету. Прости нас, Господи!

— Горькие слова, Владимир Николаевич. Но вспомню мальчишку на установке креста на истоке Вятки, который камешек нёс не по возрасту и с упорством, и как-то теплее на душе. Есть, есть смена, а значит, есть и надежда…

— Ну, если бы не было, то ложись и помирай.

— Повесть «Неделя в раю» — это некое завершение трилогии о Великорецком крестном ходе?

— Может быть, так. Много написал я о крестном ходе: он меня волновал, вспоминался. Навсегда буду благодарен ему за обретение молитвенного состояния.

— Недавно мы вместе побывали в сёлах Горохово и Великорецкое. Насколько до́роги Вам эти места?

— Да как же не до́роги, когда пришёл в них в 1991 году. Вот и считай: три с лишним десятка лет назад… Из них двадцать лет без перерыва ходил с крестным ходом. А Горохово — особая статья. Как уже говорил, мы уходили вперёд крестного хода и готовили всё ко встрече паломников, по мере сил как-то облагораживая разорённое безбожниками святое место. Спали и на земле, и в колокольне, потом в избушке. Выгребали мусор и удобрения из храма. Устраивали купели для сестёр и братьев, спуски к набору воды. У купели сохранился сделанный мною небольшой деревянный крест. Всё дорого сердцу необыкновенно. Сейчас на площади у Казанского храма скульптуры высятся, церковь сияет, будто так и было всегда. Вот сила Православия!

То же самое и в Великорецком. О, какое запустение было там, но и уверенность: делаем большое дело. И свершено многое! Только бы удобства при достижении святого места не закрыли от нас главного — благоговения и молитвы. Мы ползли через завалы бурелома, сейчас дорога обустроена. Нас клещи кусали, сейчас всё опрыскано. Да это и хорошо. Каждый год провожаю крестоходцев. Самое дорогое — идёт молодёжь. Наши хоругви подхвачены надёжными руками.

На фото:

– В.С. Бакин и В.Н. Крупин;

– Владимир Крупин на Великорецком крестном ходе.

Подготовил протоиерей Олег Филимонов
По материалам газеты «Вятский епархиальный вестник»