Загадочный Пелисье
35 лет назад я заочно познакомился с жившим в удмуртском городе Глазове Василием Азариевичем Верещагиным (1901–1995), священническим сыном, дед которого приходился братом знаменитому вятскому историку Александру Степановичу Верещагину. Будучи весьма преклонных лет, Василий Азариевич часто присылал мне интереснейшие воспоминания о своей трудной жизни. Время от времени я печатал фрагменты из них в местных изданиях, в том числе в «Вятском епархиальном вестнике».
В одной из таких публикаций Василий Верещагин, вспоминая своё детство в селе Гидаево, что в нынешнем Верхнекамском районе, поведал о таком случае: «Году в 1908–1909-м морозным зимним вечером к нашему дому подъехала пара лошадей с колокольцами. В избу вошёл человек, который на ломаном русском языке попросил разрешения переночевать. Конечно, согрели самовар, пригласили его ужинать. Путешественник назвался Робертом Робертовичем Песселье. Позднее я прочитал много книг по краеведению, но фамилии такой не встречал».
По прошествии многих лет я решил найти сведения о загадочном госте Верещагиных. Судя по фамилии, он вполне мог оказаться французом. Однако в доступной мне литературе я ничего о нём не нашёл, а всезнающий интернет выдал лишь справки о его однофамильцах. Тут я вспомнил о французском литературоведе и слависте Жорже Нива. Много лет назад судьба свела меня с ним в санкт-петербургском Европейском университете. Учёный с мировым именем читал здесь публичные лекции о русско-французских литературных связях. Набравшись смелости, написал профессору учтивое письмо. Нива предпринял поиски нужной мне информации, но они ни к чему не привели. Да и, как потом выяснилось, не могли привести.
Дело в том, что за давностью лет фамилия путешественника в памяти В.А. Верещагина несколько подзабылась. Оказалось, что звучит она как… Пелисье. Тут-то всё и встало на свои места. И уже без особого труда удалось установить, что это был учёный с французскими корнями, этнограф и филолог, доктор философии по лингвистике, сотрудник Берлинского фонограммархива. С целью фиксации фольклора и живой речи различных народов он ездил с фонографом по разным странам. Зимой 1911–1912 годов (а не 1908–1909-го, как запомнилось Василию Азариевичу) пути-дороги привели Пелисье в Верхнекамье, населённое русскими, удмуртами и коми-пермяками.
Эти места в процитированных выше воспоминаниях описаны как «глухие, таёжные. Бывало, волки и медведи зимой забредали прямо в село и даже во дворы. А однажды была массовая миграция белок. Их ловили, делали чучела». С подобной характеристики северо-восточной части Вятской губернии начинает своё повествование о Пелисье автор, статья которого под псевдонимом Magister появилась в одном из сентябрьских выпусков неофициального отдела «Вятских епархиальных ведомостей» за 1912 год: «Наш Зюздинский край и теперь ещё богат медвежьими углами, где народ продолжает коснеть в невежестве, где обыватели легко верят всяким небылицам и к незнакомому лицу относятся весьма подозрительно».
Примером такого пострадавшего от невежества местного населения лица и стал для автора Роберт Пелисье. С целью изнутри изучить народную жизнь, в марте 1912 года он, пишет Magister, «поселился в глухой деревеньке Новосёловской, что на окраине Глазовского уезда в Бисеровской волости. Здешние обыватели, а тем паче обывательницы, очень недоверчиво встретили немецкого учёного и в простоте душевной решили, что это никто иной, как японский шпион… и этой басне верит даже часть нашей интеллигенции».
Более того, что среди жителей Бисеровской и Афанасьевской волостей распространился слух о появившемся в их местах антихристе, у которого «припасены бомбы для уничтожения храмов и людей». Дошло до того, что, «когда Пелисье, отправившись поохотиться в Пермскую губернию, подъезжал к одной деревушке, жители её… высыпали за околицу, с дрекольями встретив подъезжающего немца, которому плохо пришлось бы, если бы он вовремя не велел ямщику заворотить лошадей». Как бы там ни было, отметил Magister, «в общем, однако, немецкому учёному русский народ нравится своими положительными качествами, которых, кстати, у россиян больше, чем качеств отрицательных, а именно: добротой, гостеприимством, разговорчивостью, откровенностью». Всё это было присуще и семье гидаевского священника Азария Николаевича Верещагина.
Что касается дальнейшей судьбы вернувшегося в Германию Роберта Пелисье, то с началом Первой мировой войны он оказался на фронте, где вскоре погиб. Сделанные им в нашей стране уникальные записи по-прежнему хранятся в Берлинском фонограммархиве. К ним постоянно обращаются исследователи жизни и быта народов России.
На фото:
– Василий Верещагин;
– Роберт Пелисье.
