«Душа к церкви устремлялась»

В дни Рождественского поста предлагаем вниманию читателей интервью с настоятелем храма в честь преподобных Зосимы и Савватия Чудотворцев села Коршик протоиереем Василием Зубрицким.

Отец Василий поделился воспоминаниями из своего детства, связанными с приобщением к вере в родительской семье на Украине, рассказал о начале своего служения на приходах в Чудиново и Коршике Вятской Епархии, участии в официальном возрождении Великорецкого крестного хода и крестного хода на «Усову Мельницу», о жизни прихода Зосимо-Савватиевской церкви, неравнодушных верующих жителях села, которые помогали в восстановлении храма и традициях празднования на приходе Рождества Христова.

В родительской семье

– Отец Василий, Вы родились в советский богоборческий период, расскажите, где и как проходило Ваше детство и каким образом встали на путь веры?

– Родился и я 1953-м году в верующей семье, у меня прадеды были священниками. Моё детство проходило на родине – Западной Украине, в Львовской области, под Карпатами.

Семьи деда и отца были богаты детьми и материально. У моего отца восемь сестёр, он девятый в семье. Родители были богатыми людьми, но при этом верующими. У отца было много земли, которую требовалось обрабатывать, а также конюшня, ферма полная скотины, поэтому у него трудились работники. Обычно приходили работать люди, не имеющие жилья. Отец платил хорошо, поэтому человек, отработав в хозяйстве отца год, имел возможность заработать, приобрести лес и построить собственный дом. Сумев приобрести жилье, человек имел возможность трудиться на себя отдельно или продолжал работать в хозяйстве отца.

Нас в родительской семье было десятеро: восемь братьев и две сестры, правда, в молодом возрасте один брат и сестра умерли. Отец был строгий человек, но добрый и справедливый. Нас, своих детей, с малых лет приучал ходить в церковь. Как верующий человек сам каждое воскресенье и каждый праздник был в храме, нес служение пономаря, звонил в колокола, подавал священнику кадило.

Мы с братьями и сестрой ходили всей «кучкой» в церковь на службу. Ребятам в школе это, конечно, не нравилось, нас называли больными на голову. Смеялись. Но я благодарен отцу за то, что он был настоящий мужчина, сам продолжал служить в церкви и нас с собой водил в храм.

– Получается, большинство учащихся в школе Ваши религиозные взгляды не разделяли и даже досаждали верующим одноклассникам, какие это были годы?

– 1960-е и далее 1965-е. Ходить на службы действительно проблема была большая, порой в школе попросту издевались. Но родители не отступали и продолжали нас воспитывать в вере. И я хотел после армии поступать в духовную семинарию, но не получилось, потому что отец заболел и скоропостижно умер. К тому времени у меня уже подрастала старшая дочь, два годика ей было. При этом отцовское хозяйство в тот период легло, в том числе, и на мои плечи.

Конечно, не все и в советское время на Украине были атеистами. Старшее поколение в основном продолжало хранить веру. И когда в стране повсеместно закрывали храмы, собирались закрыть и у нас – в селе было два храма, ни один не закрыли. Думаю, в этом была заслуга верующего народа.

Сейчас поразительно, почему проживающие на Западной Украине, потомки искренне верующих людей пошли в духовном плане «по наклонной» и разные веры понапридумывали. Я знаю семью, в которой люди разделены на три вероисповедания, из-за чего друг друга ненавидят. Думаю, что ни американцы виновны, ни коммунисты, народ просто отошел от Бога и за материальными благами стали меньше замечать Христа.

– Отец Василий, Вы рассказали, что росли в большой семье, из всех братьев Вы одни стали священником? Поддерживаете ли связь с родственниками на Украине сегодня, известны ли их судьбы, в связи с военными событиями?

– Все братья уже отошли в мир иной, поскольку возраст. Только сестра осталась, она с 1956-го, младше меня на три года. Мы все были воспитаны в православной вере, но так сложилось, священническим служением в отцовской семье Господь только меня наградил. Из моей родни никто не участвует в войне со стороны украинских войск. Племянники, не являясь сторонниками конфликта, успели выехать в западные страны, кто в Германию, кто в Польшу, кто в Чехию, а теперь уже у людей там такой возможности нет. Мои дети с ними иногда переписываются. Родственники и народы в целом оказались разделены – и это очень грустно. Жаль, что я не могу съездить на могилы родителей. Будем надеяться, что все это скоро закончится.

Сейчас молюсь за сестру, переживаю за нее. Она просто подходит к храму, который раньше посещала, чтобы в душе помолиться, но в саму церковь уже не заходит, поскольку, к сожалению, настали такие времена, когда церковь отходит там от истинной веры. Как же православному человеку участвовать в Таинствах?

На Украине Владык и священство теперь в тюрьму сажают, какие бесчинства в Киево-Печерской Лавре учинили – и как тех, кто это сотворил, Господь может помиловать? Если бы все это быстрее закончилось, и в стране сохранилась Православная Церковь, это могло бы стать духовным спасением для украинского народа.

– Отец Василий, расскажите о Вашем пути к священному сану и каким образом Вы оказались на Вятской земле?

– Женился, жил и трудился я в селе Львовской области на Украине, и каждый год погостить в отпуск на неделю-две ко мне приезжали отец Стефан, у матушки (моей супруги) брат, который сейчас служит священником в Русских Краях, а также ныне покойный протоиерей Михаил Ильницкий, который служил в Кирове. И они оба меня, как человека верующего, склоняли к служению в Церкви, приглашали приехать к ним на Вятку, где они несли служение, и встретиться с Владыкой Хрисанфом, Царствие ему Небесное, чтобы уже он, как архиерей, возможно благословил меня на служение в Церкви.

Когда не стало моей мамы, спустя несколько месяцев осенью 1988 года, я решил съездить на Вятку. Сначала думал просто посмотреть, где, в каких краях живет отец Михаил. К тому времени мне исполнилось 35 лет, у меня уже было четверо детей. Отец Михаил пригласил Владыку Хрисанфа к себе в гости, и Владыка меня много о чем спрашивал. Я тогда не понимал, к чему он задает мне все эти вопросы, но поскольку историю церкви хорошо знал, интересовался, читал, то отвечал на них. Он удивлялся тому, что я что-то знаю, а я бойкий такой был, и сам ему вопросы задавал. Он ответит, улыбается. И в ту первую встречу мы долго сидели, общались по душам. И он спрашивает: куришь? Признался: курю, я тогда еще курил. Водку пьешь? Я говорю, если «на дурняк» (то есть задаром) – могу, могу. Он говорит: ты шутник.

По окончании встречи пригласил нас с отцом Михаилом на следующий день уже к себе в гости на разговор. И говорит: едь домой, советуйся с супругой, с родней, если не против, я тебя рукоположу во священники через три месяца. Так все и произошло, в марте 1989 года я принял диаконский сан, буквально через неделю меня рукоположили в иереи, и я стал одиннадцатым священником в городе Кирове. Полгода послужил в Серафимовской церкви, это был кафедральный храм, а потом меня ожидало служение на приходе в селе Чудиново.

На приходе Троицкого храма в Чудиново

– Чем запомнились первые годы служения в священном сане, с чем пришлось Вам столкнуться на новом месте?

– Между нами, священниками, приход в Чудиново называли «штрафбат», потому что там за десять лет многие священники, которые несли служение, ушли за штат. Там при храме трудился один мирянин, вроде как старостой был, он ходил на каждую службу, подмечал, что было не так, по его мнению, и делал доносы на священников, говорят, часто несправедливо. Владыка его слушал.

Помню, после того как Владыка Хрисанф меня направил служить в Чудиново, и я приступил к служению, мне еще выговор был сделан: почему колокола звонят, богослужения проводятся, когда разрешения не было? Архиерей говорит: мне уже звонят представители власти! Отвечаю: Владыка, а зачем тогда храм стоит? Мы идем молиться, мы никому ничем не мешаем. Нужно внести ясность, что в то время в правительстве области был управляющий делами религии, без разрешения которого ничего в епархии не делалось. И помнится, когда я пришел к нему подписывать разрешение о назначении меня на служение в Троицкий храм в Чудиново, он со злости разорвал бумагу и говорит: смотри, это тебе не на Украине. Отвечаю ему: бывали там что ли? Этот разорванный документ так и остался у меня на память.

– Получается, даже после назначения священника на приход архиереем последнее слово с подписью было за уполномоченным по делам религий?

– Хотя и подходил к закату советский период, без решения компартии ничего не обходилось, власти нельзя было прекословить. И Владыка Александр (Могилев), который в то время был секретарем Вятской епархии, в следующий раз к представителю власти уже со мной пошел и меня напутствовал, что нужно более дипломатично общаться с уполномоченным, иначе он так и не выдаст разрешение. Сейчас, Слава Богу, все поменялось: и президент ходит в храм, и министры, и губернаторы. Церковь, веру православную многие представители власти на разных уровнях поддерживают. Сейчас христианином быть почетно. А раньше смеялись, как над каким-то неполноценным человеком, были такие еще отголоски советского периода. Но, Слава Богу, Господь позволил нам вернуться в лоно матери Церкви ко Христу.

И все же возвращение народа к православной вере происходит медленно. К примеру, на выбор родителей в школах введено преподавание уроков Основ православной культуры, я на них присутствовал, и с сожалением отмечаю, что и программа, и преподавание далеки от научения детей вере, жизни с Богом, объяснения сути Церковных Таинств, практического опыта. Были же в советское время уроки атеизма, почему бы сейчас не ввести в программу уроки религии, а точнее Закон Божий, как было в стране до революции, и преподавать их должен священник. Конечно, воскресные школы на приходах выполняют эту задачу – воспитания детей в вере, но какой процент населения они охватывают?

– Известно, что Великорецкий крестный ход, когда начинал возрождаться после советского периода, к берегам реки Великой начинал свой путь из Чудиново, уже позже паломники с иконой стали выходить из Кирова. Период возрождения паломничества на Великую из села Чудиново пришелся на годы Вашего служения в Чудиново?

– Мне довелось вместе с другими священниками открывать крестный ход на Великую реку в 1989 году. До этого периода верующие старушки ходили с иконами, а мы уже официально начали организовывать паломничество. В первые годы возрождения паломничества крестноходцы пошли с иконой до Великорецкого напрямую из Чудиново, там двенадцать километров. Директор хозяйства, директор школы, председатель сельсовета поддержали это начинание, помогли организовать людей, чтобы разрубить просеку, тем самым дать возможность пройти паломникам. Так, в 1989 году я принял участии в открытии крестного хода и в девяностом еще ходил, а в девяносто первом я уже служил в Коршике, и тогда уже начали совершать Великорецкий крестный ход из Кирова.

– Сколько по продолжительности служили в чудиновском Троицком храме? Супруга с детьми проживали вместе с Вами в Чудиново?

– В Троицком храме села Чудиново я нес служение полтора года. И после меня постоянного священника снова не было много лет. Протоиерей Геннадий Сухарев ездил туда как командированный окормлять приход, совершать богослужения, требы. Сейчас там служит настоятелем благочинный Орловского церковного округа иеромонах Никодим (Полушкин).

Тогда я был благодарен Владыке за то, что он меня туда в свое время направил. На приходе уставщиком богослужения и псаломщиком, певчей трудилась пожилая женщина Филицата, Царство Небесное. Ей тогда уже было за 80 лет, но человек она была грамотный, и мне как недавно рукоположенному священнику она многое объясняла, помогла вникнуть в Устав богослужения.

Позднее у меня сложились добрые взаимоотношения с директором школы, и учителя даже начали в храме читать часы!

В Чудиново я служил один, семья на тот момент оставалась на Украине, дети там ходили в школу. Правда, спустя несколько месяцев перевез к себе младшего сына, уж очень мне их не хватало, тоскливо было одному. А затем Владыка, зная ситуацию, что семья отдельно, да и опыта в служении я к тому времени уже набрался, предложил мне нести служение в Коршике настоятелем храма в честь святых Зосимы и Савватия. К тому же Владыка осознавал, что перевозить семью мне все равно придется, а старшая дочь была астматиком с детства, в Коршике же была хорошая больница. Только спросил меня: потянешь? Он имел в виду то, что храм был закрыт тридцать лет и мне предстояло много потрудиться над восстановлением церкви.

Священник в Коршике

– Отец Василий, храм в Коршике, где Вы несете служение настоятелем порядка четверти века, отличает архитектурная красота и своя уникальная история, расскажите о некоторых фактах и почему церковь в вятском селе освящена в честь преподобных Зосима и Савватия Соловецких Чудотворцев?

– Вятские земли населял верующий народ, и история прихода уходит к началу XVIII века. В 1723 году по грамоте Преосвященного Алексия архиепископа Вятского и Великопермского в селе Коршик был построен деревянный храм, чтобы местные жители и жители ближайших на тот момент 35 деревень могли собраться на молитву. Храм освятили в честь преподобных Зосимы и Савватия Соловецких чудотворцев. Эти святые своими трудами воздвигли обитель на далеких холодных Соловках и были прославлены во святых как угодники Богу. Зосима и Савватий являются покровителями пчеловодства, а бортничество было в Коршике одним из промыслов.

В 1777 году на месте деревянного храма в селе воздвигли каменный. В 1875 году достроили левый придел в честь Алексея Человека Божия, а в 1907 освятили правый придел в честь образа Божией Матери «Достойно есть», чтобы храм мог вместить всех молящихся. После революции, когда атеизм стал государственной идеологией, Церковь подверглась гонениям. В результате великого разрушения 30-х годов от множества храмов Вятской губернии полностью уцелело только семь церквей XVIII столетия, в том числе Зосимо-Савватиевская. Однако в 1961 году власти закрыли храм. То есть в годы самых гонений – в 1930-е храм выстоял, и в Великую Отечественную войну, но в хрущевский период церковь закрыли.

Хотя и в советские годы в Коршике были люди, кто помог храму сохраниться. Был в Коршике один человек, директор «Хозяйства 50-летия СССР», так хозяйство называлось, Алексей Михайлович Окатьев, он сказал, что «сделаю хозяйство миллионером». И несмотря на то, что он прежде отбывал срок в тюрьме, говорят, по какому-то экономическому делу, поскольку учился финансовой грамоте, выйдя на свободу, он возглавил хозяйство. По тем временам это было неслыханное дело, чтобы человек после заключения стал директором хозяйства, но ему должность доверили. Царствие ему небесное, это был человек слова и дела. Коршане в те времена хотели из полуразрушенной церкви сделать либо тракторный гараж, либо химсклад, а он был грамотный человек, верующий и принял решение в 1964 году разместить в здании храма Дом Культуры, в 1967 – библиотеку, а в 1985 – сельский историко-краеведческий музей.

У нас на всех колоннах в храме еще в дореволюционное время при строительстве церкви написаны иконы, на сводах – фрески. В советское время их закрашивали в несколько слоев, а лики все равно просвечивали. Алексей Михайлович решил использовать плиту дсп, которой закрыли настенные росписи, благодаря чему все фрески сохранились.

Алексей Михайлович Окатьев за годы, что возглавлял хозяйство, сделал для села много всего хорошего, что сохранилось в Коршике и поныне: построил многоэтажки, сельсовет, детский сад, дом культуры, заасфальтировал улицы, а до этого прежде даже тракторы в болотине увязали. Одним словом, навел порядок. Но Господь ему не дал долгой жизни. Когда я приехал служить на приход в Коршик, его уже в живых не было, но он оставил добрую о себе память, и местные жители мне о нем рассказали. И когда в поминальные дни я иду на кладбище служить панихиду, на котором покоятся трое священников и диакон, захожу всегда к Алексею Михайловичу Окатьеву на могилу и совершаю заупокойное богослужение о душе этого человека. Не будь он верующим человеком, то не сохранил бы храм.

Бог поругаем не бывает, времена запретов прошли, и по молитвам преподобных Зосимы и Савватия 1 августа 1990 года храм был передан верующим. И когда мы в начале 1990-х стали открывать храм, я предложил музею из здания храма переехать в церковный дом, который располагался через дорогу, и все экспонаты, такие как плуги и прочая хозяйственная утварь, туда были перенесены.

В 1992 году мы начали храм реставрировать. Помнится, при начале ремонта верующие чересчур старательно приступили к работам, отрывали плиту и начали сдирать краску скребками, когда я увидел, это делать запретил, хотелось сохранить старые фрески, и нам это удалось. Сейчас в теплом храме сделан ремонт – стены и своды покрашены, побелены, а иконы поновлены, но в основе своей они остались именно теми, которые были написаны на стенах изначально. В холодном храме восстановительные работы продолжаются, сделана половина иконостаса, восстановить всю иконопись пока нет средств, но мы движемся в этом направлении.

– Какими оказались первые годы служения в Коршике на приходе, который требовалось возрождать после советского периода?

– Приехал в храм Зосимы и Савватия служить в 1990 году. В полуразрушенном храме не было отопления, взяли двухсотлитровую металлическую бочку, приварили к ней ножки, топили дровами, трубу через окно вывели, и так отапливали. Постепенно вернул селу библиотеку, которая в советские годы располагалась в храме. Перебрались в то библиотечное помещение, ныне летний храм, поскольку там был потолок, электроотопление и начали там служить.

В церковном доме, где и сейчас живу, когда приехал, на первом этаже располагались участковый, гаи, зал товарищеского суда, на втором – сельсовет. Пришло время, перевез семью, постепенно муниципальные власти помогли освободить церковный дом, организациям предоставить для работы другие помещения, а церковный дом был передан приходу, священнической семье для проживания.

Само собой, жалованья тогда не было, ни епархия, ни приход не могли обеспечить священнику зарплату. И чтобы семье с четырьмя детьми жить, мы завели хозяйство: две коровы, поросят, гусей, овец. И поскольку храм в Коршике освящен в честь святых Зосимы и Савватия – покровителей пчеловодства, я решил освоить и это мастерство, поставил улья, до сих пор пчелки мед приносят.

– Нашлись в Коршике среди местных жителей люди, кто поддержал в непростые 90-е годы двадцатого века на селе приезжего священника и принял участие в возрождение прихода?

– Был момент в начале моего служения в Коршике, когда я пришел в райком партии, где выпросил двадцать кубов леса, а затем попросил распилить выданные доски. Говорят: зачем тебе? Отвечаю чиновникам: вы уничтожили, угробили все: храм, приходские дома, а сейчас помогайте! Первый секретарь райкома партии, он коммунист до костей был, не хотел ничего давать. А второй секретарь райкома партии – Галина Федоровна, хорошая женщина, дай ей Бог здоровья, она верующая, и сейчас в Оричах живет, я ее назвал мамой, потому что так она ко мне относилась. Ольга Николаевна директором лесхоза работала, также по-человечески откликалась, даже с выбором участков помогала. Так, в свое время местные власти приходу подсобляли, и у нас появилась возможность перекрыть крышу храма, сохранить историческое здание, дальше ремонт делать.

– Каким образом проходили основные этапы восстановления здания храма?

– Во-первых, требовалось перекрыть крышу храма. В 1991 году, несмотря на то, что в стране деньги поменялись, мы сумели сумму насобирать, чтобы заплатить бригаде за работу. Перекрыть крышу требовалось зимой, и строители выполнили работы в условленный период. Для этих целей мы приобрели пять тон железа – две с половиной упаковки листового железа. И покойный директор хозяйства, Царствие ему Небесное, Борис Кузьмич Чирков, мы были с ним в хороших отношениях, помог в этом вопросе. Они тогда строили полукруглые ангары и закрывали их сверху листовым железом. Обратился к нему, говорю: «Кузьмич, мне бы рулон железа». Он отвечает: «Знаешь скольких он денег стоит?». Отвечаю: «Так кто еще храму поможет?». Говорит: «Хорошо, что-нибудь придумаем». И вдруг смотрю у моего дома рядом с церковной оградой останавливается машина, выходит Николай Тюлькин – снабженец хозяйства, а в машине большой такой рулон железа, тонн пять, и говорит: «Борис Кузьмич сказал, чтобы выгрузить каким-то образом железо здесь». Официально он вез его в совхоз, и чтобы оставить железо у храма – нужна была веская причина. Так сообща решили, что у машины якобы спустило колеса и на спущенных колесах с таким грузом нельзя было дальше до ангара ехать, пришлось выгрузить здесь. Снабженец сам спустил колеса, железо выкатили, якобы само скатилось, а в машину со спущенными колесами его уже не загрузишь, так и выгрузили у церковной ограды. После чего собрали в совхозе собрание, и уже сами люди стали просить руководство хозяйства, мол, пожертвуйте на храм, раз крыша протекает, тем более так получилось, что оно оказалось у церкви, некоторые видели в этом особый знак. Так сообща работники совхоза сами решили пожертвовать железо на храм, благодаря щедрости и смекалке директора хозяйства.

– А почему директор Борис Кузьмич не мог вам официально продать или в открытую подарить рулон железа на храм, как сейчас поступают предприниматели и благотворители?

– Приобрести железо у нас средств не было. А просто пожертвовать – люди боялись, что зашумят работники совхоза. В то время еще церковь не признавали, как сейчас, нужно было проявлять благосклонность осторожно. А вот когда народ на собрании сообща принял такое решение – другое дело. Конечно, директор к этому работников направил: говорит, может, оставим железо церкви, все-таки это достопримечательность села, а в каком виде стоит, мол, даже стыдно смотреть. Конечно, мнения разделились, но большинство людей захотели оставить железо для церкви. Мы им тогда крышу и перекрыли. Хорошее железо, простоит сотню лет, если не больше.

Далее если вкратце об этапах восстановления церкви продолжить, отмечу, что три тысячи штук красного кирпича пришлось заменить на колокольне храма. Затем требовалось привести в порядок фундамент. В храме был частично выломан пол. Поскольку пол был выложен из плиты опоки, я объезжал храмы, договаривался с батюшками, если у кого-то оставались лишние части такой плиты, мне отдавали, я увозил и ремонтировал ими пробоины. Плита эта отличается плотностью, износостойкостью и стоять на ней тепло, удобно.

В 2012 году в истории возрождения храма произошел знаковый момент, когда село Коршик согласно президентской программе газифицировали, по благословению и деятельном участии Владыки Марка к храму также подвели газ. Благодаря такой возможности в старинном большом храме стало тепло и в зимний период можно было совершать богослужения.

– Что на сегодня представляет село Коршик? Свойственны ли ему проблемы «опустения российской глубинки», когда жители стремятся в город?

– В селе проживает порядка полутора тысяч человек. Коршик в этом плане показательное село, в нем имеется большой животноводческий комплекс от Кировского молокозавода. Тринадцать ферм новых построили, есть новая техника, все хозяйство на хорошем уровне. Здесь люди заняты делом.

– Говорят, священник на селе – не только батюшка, совершающий богослужения в храме, к нему спешат люди за советом, несут свои беды и радости…

– Думаю, так оно и есть. Мне 73-й год, и радостно осознавать, что я еще востребован, нужен людям. Действительно, люди идут за советом и так далее. И участие в жизнях окружающих может быть различным: где-то словом, а где-то требуется, к примеру, по просьбе родственников, с врачом договориться, чтобы была возможность мне прийти в больницу и у человека в палате принять исповедь. А порой кого-нибудь нужно в больницу отвезти, не у всех есть машины и возможность ждать «скорую».

– Отец Василий, в Коршике удивительно также и то, что священник, в данном случае Вы, является председателем совета школы, такие добрые взаимоотношения с учебным заведением сложились сразу, как только Вы приехали в село возрождать приход, нести служение?

– Действительно, уже двадцать с лишним лет являюсь председателем совета школы, что в мои годы особенно ценно – ощущать свою востребованность.

1 ноября 1990 года я приехал в Коршик, и первое время ни директор школы, ни учащиеся не здоровались со мной. Пришлось исправлять ситуацию – начал сам подавать пример. Помнится случай летом 1991 года: иду по центру села мимо употребляющих спиртное жителей, они у меня просят, мол, дай рубль, дай два… а мне при храме рабочие руки нужны! Говорю им: пошли поработаешь, тогда дам что. И люди откликались. А навстречу в тот момент идет директор школы и не здоровается, а я в это время с людьми разговаривал. Пришлось преподать пример. Он уже прошел, но я к нему повернулся и говорю: «Добрый день, Виктор Иванович!» Так осмелился я к нему подойти, с тех пор мы начали с директором школы сначала здороваться, а затем и общение выстроилось.

И дети тогда ни с кем не здоровались на улице, не только со мной, но вообще со старшими. Для меня это было чудно, как же так, село небольшое, а они не здороваются со взрослыми? Ведь там, где я вырос, у нас было иначе, мы отдавали уважение старшим, как минимум тем, что при встрече первыми здоровались. Я начал заниматься этим вопросом. Старался принимать участие в мероприятиях в День Победы, других праздниках села, где обращался к населению с проповедью, в своей речи старался уделить внимание и моменту воспитания подрастающего поколения. Спустя время неравнодушие священника приносит свои плоды. Сейчас сложно встретить человека, который бы в Коршике прошел и не поздоровался. Дети при встрече: «Батюшка, здравствуйте, здравствуйте». Даже обнимают. Это так приятно. Есть у молодежи будущее. Разве что медленно возвращается молодое поколение к исконным ценностям. Будем надеяться, Господь еще отпустит нам время, чтобы мы что-то исправили.

– В чем заключается Ваша нынешняя деятельность при школе в плане воспитательной работы?

– Порой на уроки Основ православной культуры прихожу, в беседах участвую. Иногда даже само присутствие священника положительно влияет на дисциплину в классе. Но так обычно раньше практиковалось. А сейчас дети батюшку не боятся, они, скорее, меня любят. На мероприятия к ним прихожу, а они приходят в храм, к большим церковным праздникам готовят концерты. Скоро День святителя Николая Чудотворца, затем праздник Рождества Христова – повод для новых встреч с ребятами.

Местночтимая традиция: крестный ход на «Усову Мельницу»

– Расскажите о традициях почитания местночтимых святынь и связанных с этим историях о чуде, промысле Божием, явленным верующим людям.

– В нашей местности каждое лето совершается крестный ход на «Усову мельницу», прежде там не ходили люди, было болото, клюква росла, – от Усовых до реки Снегиревки. И однажды в этом месте произошло явление иконы Спаса Нерукотворного.

И была старушка такая, Вера Ивановна, Царствие ей Небесное, мы с ней в той местности познакомились, и она рассказала, что ходила на крестный ход поклониться явлению Спаса Нерукотворного. Спрашиваю: это где? Она рассказала, что каждый год они со старушками ходят помолиться, правда, без священника, и я говорю, а можно посмотреть где? И мы пошли, перебрались через речку: там стоит поклонный деревянный крест. После я по указанному пути один сходил. И уже в 1991 году пройти по указанному маршруту нас собралось пятнадцать человек, подошли к реке: берега такие высокие, метров семь-восемь, в низине река.

И на другой год снова решили пойти туда уже с крестным ходом. Заранее решили проверить маршрут. Переход по реке сделали, поскольку был период дождей, срубили две осины, трактором через реку затащили, колышки забили, чтобы люди могли перейти через реку. Но когда снова пришли туда, смотрим, – половодье такое, что на другой берег не перейдешь. А Владыка Хрисанф нам благословил идти в крестный ход с антиминсом, чтобы совершить там Литургию. Телефонов сотовых тогда не было, возвращаюсь в село, чтобы поставить архипастыря в известность о невозможности перейти через реку. И он благословил выбрать место на ближайшем берегу, установить там стол – Престол Божий, на котором отслужить Литургию. Заранее принесли стол, поскольку к тому моменту проезда не было, где и совершили первую Литургию на «Усовой мельнице». После Владыка благословил сделать в этом месте деревянную часовню. Вскоре к Коршику стали подводить газ в рамках программы газификации, вдоль этой дороги выкопали глубокую траншею, куда трубу закапывали, и вода ушла в этот канал, стало сухо. И на следующий год я договорился с экскаваторщиками, чтобы около этой траншеи они выкопали кюветы, благодаря которым дорога снова к лету высушилась. Сейчас на любой легковой машине можно туда проехать.

– Почему место, куда совершается крестный ход, называется «Усова мельница»?

– Это место находится рядом с историческим явлением иконы Спаса Нерукотворного, и почти на месте, вблизи перехода через реку, где явилась икона, находилась мельница. У верующих жителей села сохранилась память об этом месте, где мы и поставили сначала деревянную часовню. Вокруг расчистили два с половиной гектара земли, организовали просторное место, и позже построили каменную часовню.

Так сложилась традиция: ежегодно в 9-ю пятницу по Пасхе в Оричевском районе совершается крестный ход на место явления чудотворного образа Спаса Нерукотворного «Усова мельница». И в этом вижу Божий промысел, чтобы люди, как и в прежние времена, вновь и вновь сюда приходили с Божией помощью с иконой Спаса Нерукотворного. Примечательно, что эту местность почитают и старообрядцы. Правда, они собираются за молитвой на другом берегу реки и к нам в часовню не ходят.

– В каком храме пребывает образ Спаса Нерукотворного, с которым совершается сейчас крестный ход, откуда появилась эта святыня?

– Икона Спаса нерукотворного, с которой совершаем крестный ход, имеет свою историю. Когда на противоположном берегу сожгли часовню, одна верующая старушка взяла эту уцелевшую икону и домой принесла. Но после люди икону кому-то перепродали. И один верующий человек, он и сейчас живет в Кирове, каким-то образом сумел найти икону в Москве, видимо, он знал мастерские, места, куда попадают старинные образа, он выкупил святыню, и бисером образ облагородил, привез обратно на Вятку, хотел отдать снова в Коршик. А поскольку он являлся прихожанином Серафимовской церкви, спросил совета у священника, и отец Серафим Исупов, Царствие Небесное, говорит ему: пока я служу, давай оставим здесь. Так икона по благословению отца Серафима хранится в Серафимовской церкви по сегодняшний момент, а я каждый год пишу прошение митрополиту Марку и по благословению Владыки берем эту чудотворную икону, совершаем с ней крестный ход на «Усову мельницу» и возвращаем обратно в храм. Украшенный бисером Образ Спаса Нерукотворного находится в Серафимовском соборе с правой стороны близ алтаря, прихожане храма знают эту святыню, обращаются к ней с молитвой.

«Чтобы народ проснулся»

– Начался Рождественский пост, который предваряет праздник Рождества Христова, как обычно празднуете на приходе рождественские дни?

– У нас на приходе народ очень радуется встрече Рождества Христова! Стараюсь с родителями учащихся школы, приходом сделать детям подарки, а школьники нам в подарок готовят праздничный концерт. Главное, конечно, участие в богослужениях, хорошо, когда дети собираются вместе с родителями за молитвой. В святые дни от Рождества до Крещения звучат на приходе песнопения, славящие Христа. У нас вся семья поющая, и мы в святые дни в храме после Литургии и с появлением первой звезды по традиции поем украинские колядки. А местные жители даже приходят специально послушать, друзья из города приезжают – так совместными традициями славим Рождество Спасителя. Вечерю (домашнюю трапезу) всегда начинаем с зажженной свечи на столе и ложечки меда со словами: «Христос рождается», а семья в ответ: «Славим Его!». Потом поем колядки, встречаем и угощаем местную коляду. На стол готовим традиционные блюда: кисель с ягодами, вареники из картошки с луком, «рассолянку» (так дома на Украине называли густую подливу из сушеных грибов на огуречном рассоле), гороховое и картофельное пюре. В мое детство родители рассыпали дома сено, а мы, детьми, искали в нем грибы, чтобы урожай был хороший на следующий год. Думаю, что в каждой семье нужны и важны подобные традиции для сближения домочадцев, и чтобы детям было, что вспомнить.

– Ваше пожелание читателям?

– Чтобы народ проснулся, осознал, что нельзя жить без Бога и собирался на молитву в храм. Грустно наблюдать, что пожилые верующие люди уходят, а молодежь, честно признаться, не спешит идти в храм. Объясняю людям, что храм в Коршике рассчитан на пять тысяч человек, раньше 48 деревень в округе – все принадлежали приходу Зосимо-Савватиевского храма в Коршике. А сейчас в выходной за богослужением соберется 15-20 человек. И при этом я хожу в общеобразовательную школу, общаюсь с детьми, родителями, и ребята в храм приходят волонтерить, но именно постоянно собираться за молитвой не спешат. Если бы не сын, то и кадило подать не кому. Есть, правда, парень хороший, мой крестник, ему тринадцать лет, и он уже за богослужениями читает «Апостол», Бог даст, из него может добрый священник получиться.

К церкви многие относятся с уважением, с батюшкой здороваются, а идти молиться не спешат, всегда причина есть: то дождь, то холодно, то жара, то давление, то грибы, то ягоды. И чем ты оправдываешься перед Богом, что скажешь? Тут ничего не сделаешь, так всегда было, каждый человек сам решает, – идти ему в храм воскресным утром на богослужение или своими делами заниматься. Полторы тысячи населения. А где они в храме? Этот храм должен бы в золоте сиять, если бы все ходили. Между тем, многие жители Коршика трудятся на ферме, в поле, зарплаты у них хорошие, что надо еще, почему не уделить утро воскресенья молитве к Богу? Общаясь с людьми, спрашиваю, почему вы не ходите в храм? Я специально вам заасфальтировал дорожку, вы хотите, чтобы дорога в храм заросла крапивой? Иногда слышу: не, батюшка, я выйду на пенсию, тогда буду ходить. А если не доживёшь до пенсии? Что откладываешь? Ходи, пока ноги носят.

Ведь не случайно народу посылаются испытания. На моей памяти были бедствия на Украине: то засуха, то сорок три дня дождь каждый день шел, и только тогда народ пошел в храм, потому что затопило все, стал Бога молить о милости. И в нынешние времена бедствия продолжаются. В «ковид» столько людей поумирало, теперь война началась. Нет, не идут. У меня в записках «о здравии» под сотню имен воинов, при этом кто-то даже жалуется, что я долго читаю, молюсь за них, когда на службе всех поминаю. Едут люди, просят, батюшка, помолись за родственника… А кто за них будет молиться, если не церковь? Я распечатываю листочки с именами и в храме раздаем прихожанам, в основном это бабушки, вместе молимся о здравии воинов. А когда возвращаются, благодарственный молебен служим.

Будем надеяться, пробуждение впереди.

Молимся, чтобы Господь вернул народ в Матерь Церковь. И все же заметны в душах людей изменения в лучшую сторону. Вот детвора подбежит, спросит, чем помочь, предложит что-то подмести, помочь батюшке. Для них самих это останется добрым опытом, их движение души добровольное, останется воспоминанием у них на всю жизнь. Ведь и у меня так происходило, благодаря воспоминаниям из детства и после душа к церкви устремлялась. Храни вас Бог.