«Господь всем управляет»

Предлагаем вниманию читателей беседу с руководителем Отдела по церковной благотворительности и социальному служению Вятской Епархии, настоятелем храма в честь иконы Божией Матери «Всецарица» при Кировском областном «Центре онкологии и медицинской радиологии» иереем Георгием Неустроевым.

Отец Георгий поделился воспоминаниями из своего детства, рассказал о своем пути к вере, священному служению, о духовном окормлении болящих при Областном клиническом онкодиспансере, о выстроенной системе помощи нуждающимся при епархиальном социальном отделе.

«Родился в верующей семье»

– Отец Георгий, Вы родились во времена эпохи хрущевских гонений на церковь, ваше детство проходило в атеистической среде или Вы росли в верующей семье? Можете поделиться воспоминаниями из вашего детства?

– Родился я в поселке городского типа Вахруши Слободского района Кировской области в 1962 году. Действительно, на это время пришлись атеистические хрущевские времена, но они продолжались недолго, видимо, я в то время еще был маленьким и фактически их не ощущал. Мне повезло, я родился в верующей семье. Из детства что помню: во многих домах у людей находились иконы, молитвенные уголки, у людей пожилого возраста видел церковные книги.

В поселке, где я рос, гонений на верующих не наблюдал. В то время уже атеистическая пропаганда на государственном уровне, видимо, настолько укоренилась, что открытых гонений уже устраивать не было повода, по крайней мере, так было в нашей местности. Все жили, словно ничего духовного в мире нет, но в своих семьях и внутри своей души большинство людей понимали, что Бог есть, и вместе с тем, помимо материального, есть духовный мир. Крестиков я на одноклассниках не видал, в пионерских лагерях, в школах не помню, чтобы кто-то носил крестик.

­– Вы были крещены в младенчестве?

– У меня такая сложная ситуация произошла. В детстве, как и многих моих сверстников, меня крестила бабушка, а когда стал взрослым, священники сказали, что хотя бабушка была верующим человеком, но важно церковное крещение принять, т.к. при нем совершается и Таинство миропомазания. Меня крестил отец Александр Образцов, ныне уже покойный, а тогда многими людьми любимый священник, митрофорный протоиерей Свято-Серафимовской церкви.

«Старушки меня привечали!»

– Вы отметили, что выросли в верующей семье, в Вахрушах в то время была открыта церковь?

– Храм в поселке городского типа Вахруши и духовную жизнь восстановили не очень давно, когда я уже из поселка уехал. А во времена моего детства мы с родителями ходили в Троицкую церковь села Волково. Село это располагается также в Слободском районе, и мы ходили туда пешком по прямому пути, по железной дороге, – это километров пять. Старшие дети ездили на велосипедах, кто-то на рейсовом автобусе, который тогда ходил из Волково до Вахрушей, куда люди ездили на работу. Мы же с родителями, в основном, добирались пешим ходом. Отец бывал реже, чаще мы ходили в храм с матерью.

Приходили на службу, в храме в дошкольные годы я причащался часто. Это были 60-е годы, и я удивлялся вот чему: в храме было на воскресных и праздничных службах довольно много людей, а других детей почему-то практически не было. Зато как старушки меня привечали! Прямо в рубаху насыпали конфет, положить-то их было некуда. Когда приходил с родителями в храм, меня там обычно забирали старушки «в оборот», и уже они подводили к иконам и причастию. Потом детям во дворе рассказывал, как меня в храме причащали с ложечки, а они ничего не понимают, да и мне объяснить сложно, сам еще был мал.

Еще помнится, что если мы на службу припаздывали, то в храм войти было не просто, потому что вокруг церкви толпились нищие, я даже через них перелазил, а другого прохода просто не было. Еще думалось тогда: почему вас так много? И это были действительно нищие брошенные люди, плохо одетые, видно было, что у них ничего в этой жизни не было. Потом, конечно, их у храма стало меньше, но я застал 1967-1968-й годы, когда их было слишком много. С окончания Великой Отечественной войны уже прошло более двадцати лет, а некоторым людям в стране жилось совсем плохо.

«Бог вечен, душа человека божественна»

– Вы сказали, что на праздники в Волково собирался полный храм людей, при этом большую часть прихожан составляли бабушки. По Вашим наблюдениям, люди хранили веру в своих сердцах, несмотря на атеистический период в государстве?

– Было ощущение, что у многих людей вера являла собой, большей частью, внешнюю составляющую. К примеру, мой дядя был начальником участка в Сунском районе, он не был коммунистом, был грамотным, уважаемым в селе человеком, и запомнился у него в доме «красный угол» с иконами, который привлекал мое внимание своей красотой. И вот что удивительно, в детстве я во многих домах бывал, много видел молитвенных уголков – образа, лампадки, свечи – всё это видел, но я ни разу не видел молящегося человека, чтобы кто-то перекрестил себя, чтобы кто-то перед едой помолился, я не видел этого. Иконы есть, никто уже в то время в сельской местности никого «не прижимает», не гонит, но никто не молится. Такое вот противоречие.

Правда, мне рассказывали про старушек из Сунского района, что они там молятся. Они ещё все были крещены и венчаны в царской России, я еще застал ту плеяду верующих людей. Поскольку я родился в 1962-м году, они уже были старенькие, но еще многие были живы и в 70-х годах. В годы своего детства я часто бывал в Сунском районе в гостях у своей бабушки по матери, Евдокии. Там церквей поблизости не было. В Ошети был храм, но сильно порушенный. Ближайшая церковь, куда верующие жители Суны могли съездить по Казанскому тракту – Троицкий храм в Кстинино, то есть уже на подъезде к Кирову.

Слышал, что верующие старушки собирались то в одной избе помолиться, то в другой, но сам я этого не видал. Иногда бабушки брали с собой внуков. И мне рассказывала одна девочка, что они молятся, а на неё смотрят и спрашивают: «Что ты стоишь такая, будто не здесь, ничего не чувствуешь?» Она говорит: нет. Они, видимо, благодать чувствовали, когда молились, благодатное состояние у них было, и они удивлялись, что ребенок не чувствует. Потом эта девочка выросла абсолютно неверующей. Когда я с ней встретился уже взрослым, то спросил: «А ты теперь пришла к вере?» Отвечает: «Нет, вот жизнь прожила и все заканчивается». Тогда говорю ей: «Только все начинается!» Но она никак не могла поверить в вечную жизнь. Я встречал таких людей, которые верили в Бога, но никак не могли поверить в вечную жизнь. Говорю, что так же быть не может, – Бог вечен, душа человека божественна, и мы тоже вечны.

– Когда Вы уже будучи священником встретились со своей с детства знакомой, о которой сейчас рассказали, у вас не возникло желания ее переубедить, каким-то образом доказать, что Бог есть?

– У её мужа отец был священником, то есть она была сноха в священнической семье. И сама мне рассказывала, что, бывало, в церковные праздники, когда выполняла работы по дому, в их дом к свекру приходили верующие люди и удивлялись, на что им отвечали, что не стоит обращаться внимания, поскольку человек не верит. При этом она была очень доброй и на верующих не нападала, просто нейтрально относилась к религии. А вот когда атеист воинствующий и нападает на церковь – это уже беснование. Слава Богу, что та женщина была крещеной, и у родственников есть возможность помолиться о её душе, когда её не стало.

«Обе бабушки – молитвенницы»

– Отец Георгий, получается, что и за Вас молилась ваша бабушка, вам приходилось ощущать молитвенную поддержку?

– Обе бабушки – по отцу и маме у меня были молитвенницы, хотя и жили в советское время. Помнится, когда умерла моя бабушка по матери Евдокия, на похоронной процессии по деревне я нес деревянный крест, шел впереди всех. Мне тогда было четырнадцать лет, и я подумал, вот бабушка молилась за всех, а я, наверное, не зря с крестом иду, потом мне надо будет за всю родню молиться, позднее так и получилось.

По отцу бабушка была очень верующая, звали ее Александра, она знала устав церковных богослужений, знала много тропарей, песнопений. Она доживала в нашей семье в Вахрушах. В пятницу вечером уходила в село Волково, там прямо в церкви спала, участвовала в богослужениях, помогала по делам прихода, молилась, пока могла.

«Чудеса, случившиеся в нашей местности»

Молитва Павловны с иконой, после которой огонь повернул вспять

– Отец Георгий, помимо икон в домах людей, какие-то еще проявления духовного мира приходилось вам или вашим близким, друзьям, знакомым наблюдать во времена вашего детства, в 60-70-е годы XX века, ощущать силу молитвы верующего человека?

– Расскажу про чудеса, случившиеся в нашей местности, свидетелями которых были мои современники, в том числе мой друг, который тогда также был ребенком.

Слободской район, деревня Трушково 1966-1967 год: однажды там загорелась трава, огонь подался в лесок и пошел на деревню. Ветер его поддувал, был конец августа, урожай на полях скошен, уже были скирды, трава сухая, и по этой траве огонь с быстрой скоростью пошел на дома. Люди испугались, пошли тушить с ведрами воды, случился большой переполох. И выходит старушка, друг говорит, что её все называли по отчеству – Павловна. Она вышла с большой иконой Казанской Божией Матери и пошла на огонь прямо. И друг говорит, что они все были свидетелями, как ветер продолжал дуть в нашу сторону, а огонь пошел от нас. Но поскольку уже местность, с которой пришло пламя, вся выгорела, огню жечь уже было нечего, и огонь быстро потух. Пресвятая Богородица отвела огонь от деревни! Мой друг говорит, что ребятни тогда собралось много, и они все уверовали, у него самого именно тогда укрепилась вера, хоть он ещё ребенком был и запомнил на всю жизнь молитву Павловны с иконой, после которой огонь повернул вспять. Этот случай вскоре быстро пронесся по округе, свидетелей было много и, если сейчас в деревню Трушково приехать, вероятно, найдутся местные жители, кто его вспомнит.

Молоко для старицы. «На весь твой род ни одна щепочка не упадет!»

– Рассказанный Вами случай напоминает притчу о том, что не стоит село без праведника, видимо, таковые были и в советские годы. Получается, и в атеистическое время Бог являл людям для укрепления веры чудеса?

– Конечно. Вот еще документальная история, произошедшая в деревне, недалеко от села Истобенск Кировской области, там жила одна старица. Эту историю рассказала мне Тамара Александровна, 1941 года рождения, которая оттуда была родом, которую я духовно вёл как онкобольную, сейчас она уже преставилась. И вот с ней такой случай произошел в конце 40-х годов. Эта женщина, еще будучи ребенком, была знакома с местной старицей. Старица в деревне была неходячей, лежала немощная, но молилась, и к ней ходила вся округа – люди обращались за молитвой. А у этой Тамары Александровны, тогда учившейся в начальных классах, было послушание носить ей каждый день молоко. Мама и бабушка у нее были верующими и дали ей такой наказ – каждое утро до школы навестить лежачую больную и отнести ей двухлитровый бидончик молока.

Будучи ребенком, она бегала до старицы с молоком по утрам перед школьными уроками. А один раз побежала, споткнулась, молоко пролилось, но всё равно пришла к старице, поскольку была уже близко от её дома. Сама ревёт, говорит, что, мол, пролила, запнулась, а дома молока больше нет, всё раздавали, говорит, завтра принесу. Старица ей отвечает: «Тамара, завтра не приходи, мне уже не понадобится молоко, а ты запомни: ты ко мне очень долго ходила, девочка послушная, выйдешь замуж, у тебя будут дети, внуки, на весь твой род ни одна щепочка не упадет!» Такой духовный завет дает ей на всю жизнь. И когда мы с Тамарой Александровной разговаривали, вспоминая этот случай, ей уже было более семидесяти лет, и она говорит: «Вот, батюшка, посмотри, все при всём: всё у нас хорошо, и мои дети, внуки церкви очень сильно помогают». Действительно, вся её родня ближайшая, которую я хорошо знаю, они помогают церквям, монастырям, приходам, просто людям, у них есть чем помочь, старица же сказала: «ни одной щепочки на род не упадет». Все люди стали состоятельными и делятся добром своим во Славу Божию. Но называть этих людей не буду, не всем нравится, когда их добрые дела афишируют.

Благословение монахини Серафимы

И третья история также связана с именем местной вятской подвижницы – монахини Серафимы (Гордеевой), она похоронена в 1995 году в ограде Троицкой церкви села Макарье. Монахиня была образцом ревностного служения Господу и людям, прошла гонения и лагеря за веру, и по факту была исповедницей, хоть и не канонизирована ещё Церковью. Владыка Хрисанф удостоил её наперсного креста за духовные подвиги, что большая редкость для простой монахини, которая не являлась игуменьей, настоятельницей монастыря.

Монахине Серафиме в советское время приходилось много странствовать по деревням и сёлам, так как она была лишена постоянной прописки. Однажды она была в гостях у одной верующей старушки, перекрестив, благословила её внучку и сказала: «Она наша!» И действительно, став взрослой, эта девочка стала матушкой, женой священника, – так сбылось благословение монахини Серафимы. Верующие люди и сейчас приходят к ней на могилку почтить память матушки Серафимы. Так Господь даровал людям и в советское время духовные дары для помощи и молитвы об окружающих, укрепления их веры.

Чудесное спасение. «Это был мой корабль, и я до него доплыл»

– Можете рассказать о случае из своей жизни, когда произошло не иначе, как чудо спасения?

– Я служил в Морфлоте, был призван в 1980-м году, как положено – в 18 лет. В 1982-м году, когда я был на корабле в Индийском океане, со мной произошел такой случай. Корабль стоял в дрейфе, мы красили борта, их ремонт и покраску доверяли уже опытным морякам. Для этого были специальные плоты, на которых мы стояли и производили отделочные и покрасочные работы бортов. В Индийском океане жарко, нас, моряков на двух плотах было много, мы поработаем – покупаемся. Я тоже вместе со всеми работал и купался. А там в водах этого океана бывает живность разная непонятная, маленькие рыбки подплывали стаями и, бывало, нас кусали, словно, физиотерапию производили. На меня также такая стайка напала, я стал от рыбок отбиваться, и видимо, попал в морское течение, смотрю – корабля нет. Нет совсем. И вот солнце в темечко светит, кругом вода, рыбки ко мне уже не пристают, – только я, небо и вода. И так шесть часов. Добавлю, что в Индийском океане вода более соленая, чем в других океанах, там легче плавать.

– Но и пить такую воду, конечно, невозможно, а ведь пить под солнцем, наверно, хотелось.

– Молодой тогда был, двадцати лет... Я всё по кругу плавал, который себе примерно определил и всё вглядывался вдаль. И вдруг увидел чёрную точку на горизонте. Думаю, других точек нет, поплыву к этой, поплыл. Это был мой корабль, который был далеко, и я до него доплыл. По бортам идут такие лесенки, называются скобтрап, состоящие из приваренных скоб. Я подплыл к кораблю, за скобу схватился, а уже вечерело, слышу голоса, понял, что уже ужин закончился, а вся история, в которую я попал, произошла после обеда. Пытаюсь забраться по скобтрапу, но не получается – сил вообще нет, я пытаюсь крикнуть, чтобы парни услышали, а голоса нет. За этот скобтрап я долго ещё держался, но большая часть тела была ещё в воде. Поэтому, можно сказать, отдыхал.

Почувствовав, что силы начали возвращаться, залез по скобтрапу на борт, лег на палубу, она теплая-теплая, я радостный такой, разлегся, обсох, потом пошел до кухни, поесть мне что-то положили. Люди меня потом спрашивали: «А почему тебя не хватились?» Но где там – шел аврал, все работали, мы на плотах – кто красил, кто купался попеременно, могли хватиться только уже на вечерней проверке. На вечернюю проверку я уже вышел прибранный, одетый. Вот такой был случай. После обеда вскоре меня унесло, а после ужина вернулся – так шесть часов провел в океане под палящим солнцем, без пресной воды, вдали от корабля. Конечно, у меня был хороший навык плавания на спине, который я в юности развил на пруду в поселке Вахруши, и он меня тогда очень выручил, когда предстояло доплыть до корабля. И что интересно, я не чувствовал усталости до момента, пока не схватился за скобтрап. Как только сумел ухватиться за него, тогда меня сразу покинули силы.

Для себя я понял: очень важно не испугаться в стрессовой ситуации. Когда человек испугается, то становится более слабым, уязвимым, начинает паниковать, и тогда пойдет всё по-другому. Не надо быть и таким совсем бесстрашным, когда всё ни почём, но и страху излишнего на себя нагонять не нужно. Конечно, я тот случай вспоминаю с благодарностью Богу за чудесное спасение!

«Иди служить диаконом»

– Расскажите о Вашем пути после армии, в какой период жизни Вы пришли к служению в Церкви?

– После службы в Морфлоте я несколько лет работал на кирпичном заводе. В 1988 году стал трудиться в только что созданном при ТСО «Кировстрой» Проектно-реставрационном строительном управлении (ПРСУ), которое занималось восстановительными работами в Трифоновом монастыре. Работал там каменщиком и был бригадиром комплексной бригады. Тогда в Успенском соборе монастыря размещался ещё Областной архив, а в здании Епархиального управления должен был располагаться краеведческий музей. В 1992 году ПРСУ было преобразовано в ОАО «Проектно-реставрационно-строительная фирма «АРСО».

– Тот период, когда Вы здесь строителем работали, отразился на вашем внутреннем восприятии мира в сторону духовности?

– У нас в бригаде был человек, который всегда молился: «Царица Небесная, Матерь Божия, Трифон преподобный, помогите нам». Каждый день он говорил утром такие слова. Этот человек сейчас живет со мной в одном доме, в соседнем подъезде. После работы мы шли мимо Серафимовской церкви, часто заходили в храм, где шла вечерняя служба. В 1998-м году протоиерей Серафим Исупов мне сказал: «Иди служить диаконом». Мне было 36 лет, я ответил, что надо же учиться. Он сказал: «Иди учиться на заочное отделение Духовного училища». И я подумал, что когда такие люди говорят «иди», то надо идти.

В храме святого Иоанна Предтечи трудился на послушании. Потом меня алтарником благословили в храм Михаила Архангела в поселке Радужный, откуда я уже был рукоположен в 2003 году в сан диакона, а 15 августа 2004 года в Успенском соборе Трифонова монастыря рукоположен в сан священника.

– Поскольку Ваше служение в священном сане начиналось в храме Михаила Архангела, расскажите о жизни прихода того периода, вопрос актуальный в преддверии престольного праздника Михаило-Архангельской церкви микрорайона Радужный.

– Там было служить хорошо, – костяк Прихода составляли старушки, молитвенные очень, они за нас молились. Очень хорошо, когда люди молятся за священников, а те за них. Важно, когда прихожане молятся за батюшку и в церкви, и в домашних молитвах при чтении правила, в ектениях, записках на молебны. Когда служу молебны, много встречается в пометках о здравии имен священников.

Храм при онкодиспансере

– Отец Георгий, уже долгие годы вы несете служение на Приходе храма Божией Матери «Всецарица» при онкодиспансере.

– Главный врач Виктор Леонидович Репин в июле 2006 года обратился в Епархиальное управление, что надо на территории онкодиспансера построить храм, был принят по этому вопросу Владыкой Хрисанфом.

Сначала планировалось создать молитвенную комнату, организовать приход и потом уже должна была появиться возможность строить храм. Мне поступило предложение от руководства Епархии духовно окормлять больных онкодиспансера. Я приехал в лечебное учреждение, и хорошо, что на тот момент там были свободные кабинеты. С Виктором Леонидовичем нами было выбрано подходящее помещение на первом этаже отделения радиологии, и мы приступили к его капитальному ремонту и оснащению. В декабре 2006 года было получено благословение Владыки Хрисанфа на освящение церкви в честь иконы Божией Матери «Всецарица», а я назначен её настоятелем. И с того времени уже девятнадцать лет несу там служение.

– Отец Георгий, за двадцатилетие пастырства при онкодиспансере Вам, наверное, пришлось разделить духовно много непростых судеб, сопровождать людей в мир иной, а возможно и быть свидетелями исцелений.

– Да, не раз мне приходилось видеть, как люди «восстают из пепла», то есть полностью выздоравливают, потом их снимают с группы и все проверки заканчиваются. Один человек был совсем плох: четвёртая стадия. Он поделился историей своего исцеления: когда почувствовал, что практически умирает, решил пойти в Великорецкий крестный ход. При этом он хотел и надеялся жить. И когда шел крестным ходом, ощутил, что с каждой остановкой, на каждом переходе у него все больше и больше сил. Рассказывает, что оттуда пришел совсем бодрым человеком, а до участия в паломничестве у него было очень плохое состояние. Так он воцерковился, стал исповедоваться и причащаться. Позже у него была снята группа, он был освобожден от проверок, – человек от рака исцелился. Да ещё он женился, и у них родился здоровый ребёнок. Конечно, этот случай не нужно больным и немощным людям брать как руководство к действию, чтобы из последних сил пешком преодолевать километры к реке Великой, но рассматривать как пример искренней веры и упования на помощь Божию, молитвы и горячее желание человека к жизни. И сейчас он жив-здоров, является прихожанином городского храма.

«Положись на волю Божию»

– Вам как священнику, вероятно, непросто духовно сопровождать человека смертельно больного, сопровождать переход его души в мир иной?

– К каждому человеку нужен индивидуальный подход. Думаю, задача у священника такая: положись на волю Божию, и сам делай, что должно. Важно донести до болящего человека, по сути, такой же принцип: если есть грехи, их нужно исповедовать, примириться с кем-то надо, созвониться, стараться жить, как Бог велел. Для каждого верующего православного человека в любых жизненных обстоятельствах должен соблюдаться принцип: во главе жизни должен быть Христос-Спаситель.

– Можете ли поделиться наблюдениями, за практически двадцатилетний период, что Вы служите при больнице, верующих людей в стенах диспансера в настоящее время чаще встречаете, нежели прежде, в начале двухтысячных?

– Слава Богу, в городе, как и по всей области и стране, открываются всё новые храмы, соответственно, ситуация в этом отношении кардинально поменялась. Сейчас всё чаще в храм приходят и обращаются к священнику уже люди воцерковленные, они сознательно сами приходят к исповеди и Причастию. А когда в 2006 году начинал служить здесь в храме, то был редкий случай, когда придет человек воцерковленный, и мне приходилось проводить большую просветительскую работу. За эти годы милость Божия пролилась на наше общество, сейчас уменьшилось число людей, кто не знаком с православной верой, многие люди уже понимают смысл церковных таинств.

– Отец Георгий, Ваша супруга Нина Ивановна, насколько известно, также включена в процесс просветительской деятельности на Приходе?

– Просветительской деятельностью матушка занимается с 2003 года, когда работала в Епархиальной воскресной школе, они издавали газету «Небесный сад». С 2010 года на нашем Приходе мы выпускали цветной журнал «Родник воды живой», детский журнал «Родничок Вятки», альманах по сохранению жизни детей до рождения «Божий дар», брошюры акафистов, книги. К 60-летнему юбилею священнической хиротонии митрофорного протоиерея Серафима Исупова, ныне покойного, издали его авторскую книгу «Жизнь вечная есть», подарочный вариант с цветными фотографиями и большим тиражом. Ныне матушка на пенсии, но, по мере возможности, помогает в работе Прихода и восемь лет ведёт просветительскую работу в региональной организации.

Дела епархиального социального отдела

– Отец Георгий, Вы являетесь руководителем Отдела социального служения Вятской Епархии, сколько лет этим занимаетесь, кому и чем помогаете? За счет каких ресурсов, каким образом получилось выстроить эту работу?

– В 2025 году исполнилось пятнадцать лет, как работает наш отдел. С момента, как были учреждены эти отделы во всех Епархиях, если в целом по регионам смотреть, то являюсь, возможно, одним из немногих руководителей отдела, кто трудится с начала его основания до настоящего времени. Еще семь лет назад на съезде руководителей отделов в Патриархии нас просили поднять руки тех, кто работает с 2010 года, то оставалось четыре человека. Мы уже тогда удивились такому меньшинству.

Когда начинали выстраивать работу, систему помощи, у нас в приоритете были безысходники. К таковым относились люди, у которых совершилась беда и сопутствующая ей безысходность, – кушать нечего, по одежде проблемы, по здоровью. И даже если в конкретный момент не поможем, но, когда заявка принята, то процесс включается, уже помимо нас. Господь всем управляет. Так, в приоритете нашего внимания – безысходники.

Вторым планом идут у нас все церковнослужители, включая священнические семьи, а также монашествующие, если возникает такая потребность. В поле нашего внимания также многодетные семьи и инвалиды. Помогаем чем можем, порой не сразу, но при возникающей потребности обычно находится и возможность. Весь период работы отдела пересмотреть не так просто, потому что за пятнадцать лет много чего было.

– И всё же можете обозначить этапы выстраивания работы за пятнацатилетний период?

­– Когда социальные отделы стали создаваться по Епархиям, в это время случились пожары, в жаркое лето 2010 года, поэтому созданные отделы сразу нашли применение. 2 июля 2010 года я получил указ о назначении, а в августе пошла история по оказанию необходимой помощи для погорельцев. Стали собираться средства на помощь пострадавшим семьям от пожаров, и мы также в этом приняли активное участие.

Было приобретено пять объектов жилой недвижимости для нуждающихся в Епархии и раздали погорельцам большой объём гуманитарной помощи, так как люди лишились всех жизненно необходимых вещей. Оформляли заявки, и средства на приобретение жилья выделила Патриархия, согласно целевой программе. В Епархиальной управлении для координации работы был создан комитет, а наш отдел провел непростую работу в плане проверки, подготовки и оформления всех требуемых документов с юридической, правовой точки зрения. Но все получилось, – это была милость Божия, что всё было проведено грамотно через счета Епархии, и по этому направлению все нуждающиеся получили помощь.

Постепенно мы стали учиться, как грамотно и квалифицированно помогать обратившимся со своей нуждой людям. Очень помогал Синодальный отдел Патриархии: издавал книги–руководства, мы регулярно ездили на съезды, принимали участвовали в конференциях, учёбах, онлайн-беседах, семинарах.

– Расскажите вкратце, каким образом функционирует епархиальный социальный отдел на сегодняшний день?

– У нас есть помещение для Центра гуманитарной помощи, который находится в центре города Кирова по адресу: улица Герцена 42-Б. Это арендуемое помещение, в том числе и услуги ЖКХ, оплачивает благотворитель. Центр начал свою работу при епархиальном отделе, благодаря полученным средствам по целевой программе Патриархии. Задача гуманитарного центра – рассмотреть просьбы нуждающихся и, по возможности, оказать им помощь.

С Центром гуманитарной помощи сотрудничают местные предприниматели, торговые сети и компании-производители, они помогают официально, документально все сопровождается. Из полученных средств формируются продуктовые и гигиенические наборы, многодетные семьи обеспечиваются одеждой и обувью. Но наша работа этим не ограничивается, мы много общаемся с обратившими в наш отдел людьми, помогая решать самые различные жизненные вопросы. У подопечных епархиального центра, – а у нас это восемьдесят семей, – уровень жизни некоторых ниже «красной черты», как мы называем, когда средств не хватает на самое необходимое для жизни.

«Духовный наш помощник»

– Отец Георгий, есть святой, к которому вы особо обращаетесь, чтобы то или иное дело сложилось, чтобы помощь пришла, когда людям она требуется?

– Святой праведный Иоанн Кронштадтский, он дважды был в Вятке, – духовный наш помощник, ведь он в Русской Православной Церкви посвятил свою жизнь социальному служению: создал Дом Трудолюбия для помощи убогим и нищим, помогал больным, детям-сиротам, кормил, давал людям работу. У него на этой стези доброго делания всем нам есть чему поучиться. Сейчас новое время, новые возможности и высокие технологии, но душа человеческая все та же, призванная к помощи ближнему.

Беседовала Лада Баева

Пресс-служба Вятской Епархии