Душа народа — Православие

В декабре минувшего года в селе Каксинвай Малмыжского района торжественно отметили 120-летие библиотеки, созданной при земском начальном народном училище на капиталы знаменитого книгоиздателя и мецената Флорентия Фёдоровича Павленкова. В то время Каксинвай являлся крупным административным центром с церковью, школой, почтой и больницей. В селе ежегодно устраивалась ярмарка, на которую со всей округи стекались жители русских, удмуртских и татарских деревень. Своеобразной интернациональной столицей завятской части Малмыжского района Каксинвай остаётся и сейчас.

В связи с круглой датой библиотекарь Семён Георгиевич Танаков и его земляки получили немало поздравлений и книжных даров. Так, увесистую посылку с книгами на актуальные темы современности прислал из Москвы их автор — представитель первой когорты отечественных журналистов и политических аналитиков, декан высшей школы телевидения Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова Виталий Товиевич Третьяков. Среди полученных каксинвайцами изданий — четырёхтомник его воспоминаний «Из СССР в Россию и обратно», представляющий собой своеобразную энциклопедию российской жизни советского периода. В числе прочего в книге содержится немало страниц, так или иначе связанных с Православием. Вот как вспоминает автор-москвич пасхальные дни своего детства, пришедшегося на вторую половину 1950-х – первую половину 1960-х годов:

«Особым праздничным застольем Пасху мы не отмечали, но всегда и обязательно мама Нина Ивановна пекла к Пасхе куличи, а также красила яйца в два цвета самым простым способом: в красный (точнее сказать, в бордовый, но все этот цвет называли красным) — свёклой, в коричневый — шелухой от лука. Пасхальных яиц иного цвета в ту пору ни у кого я не помню. А красили их — при официальном атеизме — все! Во всяком случае, к кому бы ты в предпасхальные или пасхальные дни ни заходил, тарелки с крашеными яйцами и куличи стояли в каждой семье.

Куличи у матери были исключительно вкусны. Она любое тесто умела приготовить так, что блины ли (их мать пекла часто, а на Масленицу — непременно), пироги ли, куличи ли — всё выходило удивительно вкусным. И это нетрудно было установить, попробовав то же самое у кого-то другого. А в конце марта, на праздник Сорока Севастийских мучеников (тогда я ещё не знал, что это за праздник и даже как он назывался), она пекла «жаворонков» — сдобные плюшки в форме птицы с изюминкой-глазом. Но почему-то с годами прекратила это делать, а вот пасхальные куличи — обязательно и непременно.

Если в пасхальное воскресенье мы не ездили в гости к кому-то из родственников, то ничем, кроме крашеных яиц и куличей, это воскресенье от других не отличалось. Впрочем, нет, отличалось. Нина Ивановна в Пасху (единственный день в году) ничего по дому не делала, за исключением самого неизбежного, кроме мытья посуды. Так и говорила: в такой праздник работать нельзя! Всё-таки попова дочка». О священнике Иване Петровиче Марочкине, расстрелянном в печально известном 1937 году, в книге его внука идёт отдельный разговор.

Рассуждая о том, что «в детстве, в отрочестве, в ранней юности было не костюмом, не преходящим, а нашей натурой, пусть мы этого не осознавали», Виталий Товиевич пишет: «Однажды услышал из уст матери упрёк отцу (впрочем, не только ему): “Как же вы, партейные, в Бога не верите, а всё время Его поминаете?!” Не так уж много фраз, слышанных в детстве, остаются в памяти навсегда. Эта осталась. Не скажу, что тогда я всерьёз задумывался, почему все взрослые, хотя большинство из них по определению и умолчанию являются неверующими или даже убеждёнными (судя по некоторым словам и фразам) атеистами, постоянно упоминают Бога в своей речи: “Слава Богу! Ради Бога! Бог с тобой! Бог в помощь! Боже мой! Ради Христа! Боже сохрани!” — и так далее.

Всерьёз не задумывался, но время от времени, в минуты праздных или навеянных чтением книг размышлений, этот вопрос посещал меня. Ладно бы только в устной речи простых людей звучали эти невольные признания веры в Бога. Но они встречались и в речах людей далеко не простых, и даже на партийных собраниях, и в книгах, написанных после революции и не дореволюционной жизни посвящённых, и в фильмах, и по телевизору. И никто себя (и других) в упоминании Бога даже не пытался ограничивать или сдерживать». Подобного рода речения зафиксированы и в составленном В.Т. Третьяковым уникальном «Беглом лексиконе 50 – 60-х годов XX века». Среди наиболее распространённых были, например, такие: «Бог терпел и нам велел», «крестись, когда кажется!», «нехристь», «креста на тебе (на нём) нет!», «христопродавец», «хоть святых выноси».

Интересны наблюдения Виталия Товиевича о той важной роли, которую сыграли в сохранении исконной идентичности русского народа в советское время кино и телевидение. Именно они, как это ни парадоксально, способствовали «сохранению и поддержанию в годы официального атеизма православной веры в русском обществе». Аргументы мемуариста таковы: «Часто и подробно практически во всяком советском фильме показывались (а до того снимались) церковные праздники (прежде всего Пасха) и обряды (особенно венчания), внешний вид и внутреннее убранство храмов, монашеские обычаи, иконы и целые иконостасы. Где абсолютное большинство советских детей знакомилось с текстами молитв, церковным пением и звоном колоколов? Не в церквях, но в кинофильмах советских кинорежиссёров, почти все из которых, надо думать и можно утверждать, были членами КПСС, а потому (по определению) и атеистами!

Линия партии по отношению к православной религии при лейтмотивном антиклерикализме постоянно колебалась, но линия советского кинематографа, за исключением давно уже забытых ко времени моего поколения 1920-х годов, была по сути проправославной и процерковной». Рядовой член советского общества В.Т. Третьяков, как и его современники, получал, по его признанию, «первые свои знания о Русском Православии из русской литературной классики… и из советских киноэкранизаций, с благочестием о религии рассказывавших и постоянно по телевизору демонстрировавшихся. Церковь и вера посредством телевидения были тогда в каждом доме, в каждой семье».

Остаётся добавить, что все тома воспоминаний «Из СССР в Россию и обратно» сопровождены множеством иллюстраций, среди которых обращают на себя внимание фотографии священнослужителей и виды православных храмов. А подаренные каксинвайским читателям тома ценны ещё и тем, что к оборотам переплёта каждой книги приклеены специально изготовленные для библиотеки ярлычки с дарственной надписью.

На фото:

– В.Т. Третьяков.