Творец вымоленных картинок
В февральском номере «Вятского епархиального вестника» я знакомил читателей со страницами книги журналиста Дмитрия Шеварова «Три чудесных детства», посвящённых вятскому священнику Петру Крапивину, отцу писателя Владислава Крапивина. Публикация завершалась указанием на то, что в издании уделено внимание и художнику Юрию Алексеевичу Васнецову. Настало время поговорить о нём и его семье, тем более что 4 апреля (22 марта по старому стилю) 2025 года у знаменитого выходца из среды духовенства отмечалась круглая дата — 125 лет со дня рождения.
Разумеется, юбилей не остался незамеченным сотрудниками отдела краеведческой литературы Областной научной библиотеки имени А.И. Герцена. В выпущенном ими «Календаре памятных дат по Кировской области на 2025 год» о Юрии Алексеевиче приведены такие биографические сведения: «В 1919 году окончил единую школу 2-й ступени (бывшая Вятская мужская гимназия) и был мобилизован как художник для работ к “Дню советской пропаганды”. В 1921-м переехал в Петроград. Окончил живописное отделение Высшего художественно-технического института (1926). В 1934 году был принят в члены Союза художников России. Жил и работал в Ленинграде, получил признание как иллюстратор детских книг. Работы Ю.А. Васнецова хранятся в Государственном Русском музее, Вятском художественном музее имени В.М. и А.М. Васнецовых, ряде других музеев. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1946), народный художник РСФСР (1966), лауреат Государственной премии СССР (1971) за сборники русских народных сказок, песенок, загадок “Ладушки” и “Радуга-дуга”».
Но вернёмся к васнецовским страницам книги Дмитрия Шеварова, которому иллюстратор детских изданий Лев Алексеевич Токмаков, близкий друг Юрия Алексеевича, поведал следующее: «У них была большая поповская семья. Юрочка рассказывал, как в детстве он боялся, что его не возьмут на рождественскую службу, не разбудят ко времени, забудут. Он стаскивал с вешалки отцовский полушубок, сворачивался на нём калачиком и спокойно засыпал. Отец его, священник, на лютый мороз без полушубка выйти не мог и Юрочку, конечно, вынужден был будить и брать с собой». Это же подтвердила другая интересная собеседница Дмитрия Шеварова — дочь художника Елизавета Юрьевна Васнецова: «Папа очень любил праздники. В детстве ложился на отцовскую шубу, чтобы тот не ушёл без него на рождественскую ночную службу».
Сам автор книги «Три чудесных детства» делится с читателями такими мыслями о творчестве знаменитого живописца, графика, иллюстратора: «Васнецов говорил: “Нельзя всё страшно досказывать, прорисовывать…” Он считал, что малышам, чья душа ещё открыта небесному, ангельскому, не очень важны подробности плоти и детали пейзажа. Малыши тянутся к идеальным образам, круглым и бесплотным. Вот почему васнецовскому зайцу или медведю не нужны имена. Это просто Заяц и Медведь».
А вот какие интересные сведения о семье Юрия Алексеевича сообщены далее: «В канун войны старики Васнецовы решили передать сыну чудотворную семейную икону. 14 апреля 1940 года отец с детской заговорщицкой таинственностью написал: “Хочется повидаться, да и мы приготовили Юре вещь, которую надо передать лично, чтобы не знали другие… Нельзя послать, хотя вещь маленькая. Она нам ни к чему, а вам и внучкам очень пригодится”.
И дед Юрия Васнецова, и отец, и братья отца принадлежали к духовному сословию. До революции большая семья священника Алексия Васнецова (шесть детей!) жила в Вятке в двухэтажном доме при кафедральном соборе. Глава семьи окончил четыре класса духовного училища, начинал псаломщиком в глухом селе Ошеть, потом был переведён диаконом в Вятку. Вместе с отцом сыновья священника не раз участвовали в знаменитом Великорецком крестном ходе, сопровождая явленную икону Николая Чудотворца.
Юрию было семнадцать, когда произошла революция. Семьи священников выставили из соборного дома буквально на улицу. Васнецовы скитались по чужим углам, вскоре купили маленький домик. Потом пришлось его продать, жили в бывшей баньке. В 1934 году Юрий привёз в Вятку молодую жену, и отец Алексий успел обвенчать сына и невестку в храме Иоанна Предтечи, последней вятской церкви, где ещё шли службы».
Далее Дмитрий Шеваров пространно цитирует письмо Алексея Михайловича Васнецова снохе Галине. Отправлено оно было в Пермь, куда женщина была эвакуирована из Ленинграда вместе с детьми. В послании говорится об оставшемся в блокадном городе Юрии, сообщается о собственном бедственном положении («сидим без денег»). Заканчивается же письмо так: «Ну, да что делать, будем надеяться и просить Царицу Небесную, и Она, наша Заступница, поможет вам, милые, Юрочке и нам, старикам, во всём, спасёт, и сохранит, и пропитает всех нас, особенно Юрочку. Что он теперь переживает один? Мы все далеко от него. Да, ему тяжело, скучно, не с кем поговорить по душе. Да хранит его Матерь Божья за его любовь ко всем близким и дальним».
Письма отца Алексия произвели на автора книги «Три чудесных детства» такое впечатление, что он «вдруг понял, отчего, глядя на иллюстрации Васнецова, порой хочется плакать и отчего вдруг дети начинают целовать его картинки, прикладываться к ним, как к иконам. Это не намоленные, но вымоленные картинки. За ними не только художество мастера и судьба самого Васнецова, но судьбы его батюшки и матушки. Их молитвы проступают в картинках, их ласка и нежность, слёзы и улыбки». Пожалуй, лучше и не скажешь!
На фото:
– Семья Васнецовых (третий слева — Юра Васнецов);
– Ю.А. Васнецов.
