Труженик на ниве церковной
Имя архимандрита Серафима (Суторихина) хорошо известно в Ташкентской и Узбекистанской епархии, где священник служил с 1948 по 1979 год. Синод Среднеазиатского митрополичьего округа принял решение о подготовке материалов для канонизации этого исповедника и подвижника веры в лике местночтимых святых. 40 лет жизни отца Серафима связаны с Вятской землёй: здесь он родился, тут началось его церковное служение, здесь он за веру оказался в заключении, на Вятке батюшка положил много пастырских трудов вплоть до переезда в Узбекистан, здесь осталась его паства, связь с которой не прерывалась и в дальнейшем.
Знать и не забывать подвижников веры — одна из важнейших как исследовательских, так и духовных задач. Собирание по крупицам архивных документов, писем и фотографий позволяет воссоздать историю событий и судеб ушедшего ХХ века. Трудно переоценить значение устной истории, воспоминаний свидетелей церковной жизни тех лет. Весной прошлого года мы, сотрудники и студенты Свято-Филаретовского института г. Москвы, совершили экспедицию в места, связанные с жизнью и служением архимандрита Серафима. В поездке нас сопровождала племянница батюшки Ирина Ивановна Альгина. Благодаря её участию, воспоминаниям людей, знавших отца Серафима лично, мы погрузились в атмосферу тех лет, получили новые свидетельства о духовном подвиге священника.
Сергей Суторихин, будущий архимандрит Серафим, родился 29 июня 1901 года в многодетной семье протоиерея Михаила Михайловича Суторихина из села Шестаково, что по прямой в 50 километрах от Вятки. Дом Суторихиных не уцелел, но сохранился и действует Никольский храм, где отец Михаил был настоятелем, а его сын Серёжа принял Крещение и с шести лет помогал папе на службе. Протоиерей Михаил прослужил в Шестаково 15 лет, стяжал любовь и уважение паствы. Свидетельством тому является икона святых покровителей семьи Суторихиных, которую преподнесли батюшке прихожане в 1908 году, когда отца Михаила перевели настоятелем в Сретенский храм г. Слободского. Сохранился дом, в котором жили Суторихины в этом городе.
Здесь Сергей получил начальное образование в земской школе, а затем среднее в реальном училище. В 1920 году молодой человек окончил фармакологические курсы и поступил в Народную аптеку, где проработал помощником фармацевта и счетоводом до 1922 года. Но главным в его жизни всегда было церковное служение. Ещё подростком Сергей помогал в Сретенском храме, и уже тогда проявился его музыкальный дар. В 14 лет юноша руководил левым приходским хором. Кроме того, Сергей хорошо изучил богослужебный устав и с 1918 года исполнял обязанности псаломщика.
По благословению настоятеля Сергей Михайлович стал проповедовать в церкви. Батюшка так вспоминал об этом: «В Сретенском храме я начал приобретать навык в проповеди Слова Божия. В 1922 году мой отец благословил меня произносить за богослужением поучения на катехизические темы, и с тех пор я неопустительно проповедовал каждый воскресный и праздничный день». В 1924 году «за усердную службу Святой Церкви и за проповедь Слова Божия» епископ Чебоксарский Симеон, временно управлявший Вятской епархией, облёк Сергея Суторихина в стихарь. В 20 лет он опубликовал в сборнике «Вятский край» своё первое исследование «Об архитектуре храмов г. Слободского» с подробным историческим и археологическим описанием церквей уездного города.
Наступило время открытых гонений на православную веру, но Сергей Михайлович не отступился от своего желания служить Богу. В 1924 году он поехал в Москву для поступления в духовную семинарию, однако этому не суждено было осуществиться. Больше года молодой человек прослужил псаломщиком в Иверской часовне в Москве, а в 1926 году, когда храмы стали массово переходить к обновленцам, вернулся домой. Вскоре Суторихин узнал о Высших богословских курсах в Ленинграде. С благословения епископа Виктора Глазовского, управлявшего тогда Вятской епархией, в 1927 году Сергей Михайлович отправился в город на Неве и в Вятку вернулся только через десять лет. Это время сыграло важнейшую роль в духовном становлении С.М. Суторихина.
В Ленинграде состоялось его знакомство с основателями Александро-Невского братства архимандритами Львом и Гурием (Егоровыми), что определило вступление Сергея Михайловича в это братство. В 1929 году отец Лев совершил над ним монашеский постриг с именем Серафим в честь прп. Серафима Саровского. За этим последовало посвящение в сан иеродиакона, а в 1931 году — во иеромонаха и назначение в Тихвинскую церковь посёлка Лесное под Ленинградом. Однако уже в феврале 1932 года Суторихина арестовали вместе с многими другими членами Александро-Невского братства и осудили по 58-й статье на пять лет лагерей. Срок отец Серафим отбывал, работая на лесоповале в Свирлаге.
* * *
После освобождения из заключения батюшка возвратился на родину в г. Слободской и получил назначение в штат Екатерининского собора. Сретенский храм, где он раньше помогал своему отцу, в 1930-е годы был разрушен. Служил иеромонах Серафим в Слободском недолго: в июле 1938-го его по оговору арестовали. Следствие длилось около пяти месяцев. Протоколы допросов свидетельствуют, что батюшка не дал ни на кого ложных показаний. Постановлением специальной коллегии областного суда он был осуждён на десять лет. Срок отец Серафим отбывал в Печоре в Коми АССР. Зимой 1943 года во время работы его покалечило упавшим деревом, после чего он был освобождён по инвалидности и вернулся в Слободской.
В августе 1943 года епископом Кировским Вениамином (Тихоницким) пастырь был назначен настоятелем Троицкой церкви в с. Быстрице. На этом приходе чтят память об отце Серафиме. Ныне в притворе храма установлены стенды, посвящённые служившим здесь подвижникам веры, в том числе архимандриту Серафиму (Суторихину). В церковном музее хранятся богослужебные предметы, которыми пользовался батюшка. На кресте на могиле сестры отца Серафима сохранилась табличка, сделанная его руками в 1943 году. В Быстрице он взял за правило ежедневно совершать богослужения, наладил жизнь на приходе, создал хороший хор, а главное — неленостно духовно окормлял народ Божий. В 1945–1948 годах являлся духовником Оричевского благочиния. Его труды были отмечены многими наградами: на Пасху 1944 года епископ Вениамин «за благочестное служение Божией Церкви и ревностное исполнение пастырских обязанностей» удостоил отца Серафима наперсного креста золотого цвета, а в 1947 году священник получил медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». В те годы усердием быстрицкого настоятеля были собраны значительные средства на военные нужды и помощь осиротевшим семьям.
До сих пор местные жители рассказывают о бескорыстном и бескомпромиссном служении иеромонаха Серафима, о его скромной жизни, о любви и пастырской заботе о людях. Владимир Николаевич Зыкин, уроженец тех мест, вспоминал: «Отец Серафим был особым батюшкой. Он совершал службу не формально, а с большим духовным подъёмом; часто его глаза были полны слёз. У него был хороший бас, и он любил хоровое пение, сам обучал певчих, когда было возможно, выходил из алтаря на клирос и пел вместе с хором. Отец Серафим был безотказным, общительным, эрудированным человеком и мог с приходившими к нему поговорить на любую тему. Он делился с другими радостью жизни во Христе».
Ревностное служение батюшки привлекло внимание властей. Ему грозил третий арест. Любовь Афанасьевна Голышева рассказывала: «Когда служил отец Серафим, полный храм собирался, много было молодёжи. Мои папа и мама, бабушка — все туда ходили. Местным властям это не понравилось, и они захотели убрать его из Быстрицы. Девушка Дуняша (Евдокия Васильевна Гордеева пострижена архимандритом Серафимом в 1973 году в монашество с именем Серафима) иногда у нас оставалась ночевать. Так вот её много раз вызывали, а потом с Георгием, художником и церковным сторожем, забрали в «серый дом» (здание МГБ). Долго её там держали, многодневные допросы устраивали, не давали спать, подвергали пыткам, наполняли камеру водой, потом её спускали и запускали ветродув, добиваясь, чтобы она подписала донос на батюшку. Но Дуняша не оговорила отца Серафима, и ей присудили десять лет Колымы. Георгий тоже ничего не подписал, и его также в лагерь отправили. Епископ Вениамин, видно, узнал, что на батюшку дело готовят и сказал ему: “Уезжай немедленно”».
* * *
Отец Серафим, видимо, не особо верил в грозившую ему опасность, но по настоянию архиерея обратился с письмом к епископу Ташкентскому и Среднеазиатскому Гурию (Егорову), которого знал ещё по ленинградскому периоду своей жизни. Пришёл следующий ответ: «Нужда в таком человеке, как Вы, огромная. Не можем найти никого подходящего для левого клироса нашего собора. Это должен быть не просто регент, а вдохновитель богослужения и народного пения. С этим делом, которое, знаю, хорошо известно Вам, соединяется служение ключаря. Жду Вас как преподавателя богословско-пастырских курсов и намерен назначить Вас членом епархиального совета. Итак, Вы должны работать в Ташкенте. Это церковная потребность, это необходимо и для Вас. Помогите сделать соборное богослужение образцовым. Наш кафедральный собор задаёт тон 66 приходам нашей епархии».
Владыка Гурий обратился к архиепископу Кировскому и Слободскому Вениамину с просьбой отпустить отца Серафима в Ташкентскую епархию, где ему предстояло помогать владыке Гурию с единомышленниками возрождать духовную жизнь. В ответ архиепископ Вениамин написал: «С большим сожалением и скорбью даю согласие на переход в Вашу епархию иеромонаха Серафима. Лишаюсь наилучшего своего сотрудника на ниве церковной, но да будет воля Божия». В ноябре 1948 года батюшка Серафим отправился в Ташкент.
В Георгиевском храме г. Самарканда, где служил священник, собралась община верующих, известная как «Георгиевский уголок» и жившая в советское время монашеским укладом. Как вспоминала племянница архимандрита Серафима И.И. Альгина, часто приезжавшая к дяде, в общине «все жили одной семьёй». Но служение такого ревностного пастыря, как отец Серафим, не могло быть безоблачным. В 1962 году во время хрущёвских гонений на Церковь батюшка был лишён регистрации. Его вынудили уехать, и он вернулся на родину. Георгиевская община Самарканда всё-таки добилась восстановления в служении своего пастыря, и в 1965 году отец Серафим снова оказался в Самарканде и трудился здесь до самой кончины в 1979 году.
Сюда часто приезжали духовные чада батюшки из Вятки и Ленинграда. Лидия Голышева последовала за ним из Вятки в Самарканд и жила там шесть лет: была регентом в храме, сопровождала отца Серафима на требах, ездила с ним на кладбище на отпевания и панихиды, занималась хозяйством. В Ташкентской и Узбекистанской епархии помнят и почитают архимандрита Серафима (Суторихина). Нам удалось застать многих из тех, кто знал этого доброго пастыря, собрать свидетельства о его служении. Все они говорят о любви в Боге, которой батюшка щедро делился со всеми. Верность Христу лежала в основании его жизни.
На фото:
– Архимандрит Серафим (Суторихин), 1956 год;
– Участники экспедиции по местам служения архимандрита Серафима у Троицкого храма в Быстрице.
