05.02.2021

Понятие и основы православного монашества

На долю митрополита Евлогия (Смирнова) выпало служение в сложное, тяжелое и трудное, но, вместе с тем, благодатное время.

15 марта 1965 году наместником Троице-Сергиевой лавры архимандритом Платоном (Лобанковым) он был пострижен в монашество с наречением имени Евлогий в честь мученика, иже в Палестине. В 1966 году он окончил Московскую духовную академию вторым со степенью кандидата богословия, защитив работу по кафедре патрологии на тему «Домостроительство Божие по учению св. Иринея Лионского».

23 мая 1983 года был назначен наместником московского Данилова монастыря, где проходил служение до сентября 1986 года. Данилов монастырь стал первой в Москве обителью, возвращенной Церкви советской властью. Монастырь, закрытый в 30-е годы XX века, был передан для восстановления и создания духовно-административного центра Русской Церкви в связи с подготовкой к проведению 1000-летия Крещения Руси.

13 августа 1988 года назначен наместником Введенской Оптиной пустыни.

В житии Преподобного Сергия Радонежского описан такой случай: «Однажды ночью в своей келье преподобный услышал голос, назвавший его имя: «Сергий!» Открыв оконце, Сергий увидел необычайный небесный свет и множество «зело красных птиц». И тот же голос торжественно произнес: «Им же образом видел еси птица сия, тако умножится стадо ученик твоих, и по тебе не оскудеют, аще восхотят стопам твоим последовати». Владыке Евлогию (Смирнову) благословили восстанавливать Оптину пустынь - место процветания старчества, и он с достоинством выполнил послушание.

Решением Священного Синода от 16 июля 2013 года назначен главой новообразованной Владимирской митрополии, 18 июля 2013 года за богослужением в Троице-Сергиевой лавре Святейшим Патриархом Кириллом возведен в сан митрополита.

Владыку Евлогия (Смирнова) отличала искренняя любовь к Богу и людям, смирение и самоотверженное служение, и в то же время, простота жизни, что несомненно нашло отражение в его архипастырских трудах и наставлениях.

Его «Понятие и основы православного монашества» написаны простым, понятным всем языком, наполнены глубоким смыслом, и полезны для каждого христианина, в том числе и монашествующего.

Его труд мы предлагаем вам во внимание.

Митрополит Вятский и Слободской Марк

Понятие и основы православного монашества

Монашество Православной Церкви, как одно из явлений истинно-христианской жизни, занимает особое место в ее духовной дея­тельности, особое — в смысле направленности его подвигов. Это не то, что у него свои собственные цели в духовной жизни, отличные от задач самой христианства. Монашество не есть сверхдолжный подвиг. Оно совсем не создает нового христианства и отнюдь не претендует заменить собой принесен­ный христианством идеал жизни: Православное мо­нашество представляет лишь один из способов осу­ществления христианства, вытекающих из тех же самых заповедей Христа Спасителя, соблюдение которых неизбежно сопрягается с духовными усилиями человека, с его подвигом.

В лице монашества мы встречаемся не с отвле­ченной доктриной и философией людей, не с част­ным направлением богословской мысли, но с «впол­не законченным, целостным типом христианской жизни».

Нет христианина неподвижника, и потому, когда говорим о сущности монашеского делания, то гово­рим о том, что близко и родственно христианскому образу жизни, запечатленному в Откровении святого Евангелия, учении святых апостолов и в живом опыте подвижников веры и благочестия.

В монашеском подвиге жизни лежит, прежде все­го, основная христианская мысль о полной посвя­щенности человека Богу, о высокой духовной жерт­венности его перед своим Создателем и Спасителем, из любви и веры в Которого он оставляет низшее не­совершенное в жизни — житейскую, мирскую суе­ту с целью приобщиться высшему, совершенному, божественному образу жизни, как вечному и блаженному.

«Мы избрали для себя, - говорит преп. Феодор, основатель Студийского монастыря в Византии, — не воинское звание, не гражданский чин; Мы избрали гораздо большее и несо­измеримо более совер­шенное, чем все это, — служение небесное или, выражаясь точнее, истин­ное и непреходящее, за­ключающееся не в сло­вах, а в самом деле».

Бог по безмерной бла­гости и неизреченному милосердию Своему зовет всех людей к вечно­му спасению и духовному совершенствованию, не желая никому и ника­кой погибели. Но не все слышат в душе и отзыва­ются на этот Божий зов, не все решаются рас­статься с земным и взять на себя «благое иго» Хри­стово, обещающее осо­бое духовное утешение здесь и во всей полноте в будущем веке. Не на­рушая нравственой сво­боды человека, Господь определяет и предлагает всякий подвиг для него по его духовным силам и возможностям. С ран­него времени в Церкви Христовой утвердился взгляд, что евангельский идеал совершенства, как, например, девство, могут осуществить не все, но «кому дано» (Мф.19, 11), кто призван к тому бла­годатью Христовой.

У святых отцов Церкви находим мысль, что та­кими призванными христианами были чаще всего иноки.

Преп. авва Пафнутий, о котором говорит в своей книге преп. Кассиан, учит, что иночество есть осо­бое призвание Божие, которому последовали люди хотя самого различного происхождения и звания - из них есть совсем неприметного происхождения и даже порочного состояния в прошлом, однако печать их особого избранничества была видна на вер­шине их жизни.

В Церкви Христовой понятие монашества сое­динено с сознанием необходимости спасения души от греха, ведущего к погибели и вечной смерти, и духовного совершенствования ее в добре в учении святого Евангелия.

Монашество — это подвиг не одного дня, но целой напряженной жизни. По учению святых отцов Церкви, этим постоянным подвигом человек приходит в глубокое и настоящее познание своей души как падшей. «Нужны чувства, - говорит учитель мо­нашеской жизни епископ-аскет Игнатий Брянчани­нов, - обученные долгим временем, в различении добра от зла».

«Говоря о совершенстве монашеского образа жизни, исключаем гордую мысль о нем. Говорим о необходимости совершенства в христианстве, без которого нет христианства».

«Цель монашеского жительства, — гово­рит еп. Игнатий, — со­стоит не только в до­стижении спасения, но по преимуществу в достижении христиан­ского совершенства».

«Идеал спасения есть идеал «обожения, и путь к нему есть стяжание Духа, путь ду­ховного подвига».

В совершенстве духа заключена сила и смысл иноческой жизни. В этом смысле, говоря образно, монашество есть «иное жительство», вне «пребывающего града» и как бы некий, новый и особый «град».

Однако строго говоря, от монаха Церковь Хри­стова не больше требует, чем от мирянина. Перед Су­дом Божиим люди дадут отчет не в звании земном, но в деятельности, какую начертало святое Евангелие для их жизни и спасения.

Святой Иоанн Златоуст говорит: «Вполне обма­нываются те, которые думают, что одно требуется от монаха, а другое от че­ловека мирского. Во всем они подлежат общему от­чету. Ибо, кто всуе гнева­ется на своего брата, мо­нах ли он или мирянин, одинаково оскорбляет Го­спода. К одной и той же высоте совершенства сле­дует восходить всем лю­дям».

Отсюда нельзя счи­тать, что только в мона­шестве возможен путь спасения. Известно, что в миру христиане дости­гали высоты духовного совершенства не менее, чем в пустынях и мона­стырях. Так, в житии преп. Антония рассказывается об одном башмачнике, до­стигшем великой добродетели смирения, которой не имел сам пустынник.

Итак, вопрос спасения в Церкви никак не об­условлен внешним званием, к которому часто мы сводим наше христианство. Спасение мыслится как духовно-нравственная деятельность человека, основанная на учении святого Евангелия и понимании святых отцов Церкви.

«Истинное мона­шество по самой своей сущности заключается не в черных ризах, по­стах, долгих молитвах, не в умерщвлении толь­ко плоти и исключитель­ных заботах о своем лич­ном спасении, — читаем мы у церковного истори­ка и богослова Н. Каптерева, - а единственно в исполнении самым де­лом заповедей Христовых, в деятельном, не­престанном проявлении к нашим ближним люб­ви, правды, милости, без которых ни одному человеку невозможно спастись»

Истинное монашество - подвиг нелегкий, это иго в известном смысле, но иго совершенно особое, - «иго Христово», оно «благое», обещающее самую большую награду несущему его, оно «легкое» ибо совершается с помощью Божией.

На первый взгляд мысль об отречении от мира приводит как будто большинство людей к тому, что они видят в монашестве нечто странное, неестественное, а потому и невероятное явление в духовной жизни. Но это слишком поверхностное мнение о нем. Монашеская жизнь не есть удручение духа человека, лишение самой жизни. Напротив, монашество находит такую жизнь для человека, которая его удовлетворяе т самым совершенным образом, утешает и «радует до костей» (Пс 50) Отрекаясь от всякого зла и мирских страстей, избегая большой суеты житейской, монах создает в себе высокое настроение духа, которое счастливит его. По свидетельству святого Иоанна Кассиана, очень строгие подвижники утверждают: «Воздержание поста не утруждает нас, труд бдения нас услаждает, послушание, нестяжательность, лишение всех земных вещей и сие пребывание в пустыне совершается с приятностью».

Христианский аскетизм настолько разумен, что касательно его значения в жизни не может быть ни­какого сомнения. «За что осуждать человека, если он ведет борьбу с плотью, вникает в себя, роется в глу­бине своей души, старается вырвать с корнем стра­сти, тормозящие его нравственному преуспеянию».

Православное монашество служит ярким выра­зителем евангельского духа жизни, и для Церкви Христовой оно могучая нравственная опора в дости­жении своих апостольских целей и миссий в этом мире, какие были преподаны ей Господом Иисусом Христом.

Архимандрит Евлогий (Смирнов), наместник Московского Свято-Данилова монастыря

Владимир, 2019 год

Фото

Возврат к списку