04.05.2017

Иерей Сергий Акашев: «Нам еще много предстоит потрудиться»

Предлагаем вниманию наших читателей интервью с магистром богословия клириком Всехсвятского собора города Кирово-Чепецка иереем Сергием Акашевым. Согласно распределению Учебного комитета Русской Православной Церкви ему выдалось служить в Вятской Епархии. Спустя более полугода после прибытия к месту нового служения батюшки мы попросили отца Сергия рассказать о том, как он устроился на новом месте и о том, как проходит его служба в новой для него епархии. В разговоре с отцом Сергием мы также затронули темы нравственного становления личности.

- Отец Сергий, каким образом после окончания Николо-Угрешской Духовной семинарии Вас определили служить именно в Вятскую Епархию?

- Собственно выбора как такового у нас не было, единственной альтернативой могло быть продолжение обучения в аспирантуре, и я, по правде сказать, подавал документы в аспирантуру при ОВЦС (Отделе внешних церковных связей), но сомневался, что это будет правильный выбор и искренне был рад, что не поступил. В распределении говорилось, что в случае непоступления или последующего отчисления я отправляюсь на служение в Вятскую Епархию в ведение митрополита Марка. Кстати сказать, на актовом дне, когда всем вручались распределения, присутствовал Преосвященный Евгений архиепископ Верейский, председатель Учебного комитета Русской Православной Церкви, и направление я получил лично из его рук. Как выяснилось позднее, уже по прибытии моем в Вятскую Епархию, он и сам является выходцем из местных земель, и оттого можно сказать отправлял меня к себе на родину. Хотя, скорее всего, он и сам этого не знал, так как слишком большой поток распределяемых студентов, да и лично мы с ним не знакомы.

- Трудно было вообще решиться ехать в незнакомую епархию? Кто Вас поддержал при переезде, в служении на новом месте? Была ли готова к таким переменам матушка?

- Решиться ехать было совсем нетрудно, тем более, что иного выбора у меня не было. Ехать было не страшно, так как за всеми этими распределениями все равно есть Божий о нас промысел, а, значит, и все случающееся с нами служит для нашего блага; на все был готов. Матушка моя, может, прочитав эти слова, расстроится, но я ожидал более суровых условий. По приезду оказался в уже обустроенном месте. Нынешний мой настоятель отец Виталий (настоятель Всехсвятского собора иерей Виталий Лапшин) оказался знаком с предыдущим московским, и оттого ощущалась особая обо мне забота, а, может, это знакомство и не причем и все дело в личных качествах отца Виталия. Как бы то ни было, приняли меня лучше, чем я ожидал. Прихожане также быстро прониклись теплыми чувствами, и теперь просят остаться, но я парирую тем, что предлагаю им убедить в этом мою матушку.

Жена моя ехала, конечно, без особого энтузиазма, она у меня тоже москвичка, в столице выросла и всю жизнь жила, там ее друзья и родственники, но страх остаться вдалеке от мужа, вероятно, пугал ее больше, чем неизвестное место. Мне кажется, большое значение имеет то, как преподнести матушке тот или иной вопрос, если быть уверенным в том, что все будет благополучно, то и она также успокаивается. Переезд еще и тем осложнялся, что она у меня была в положении и не знала, как тут рожать, но в итоге все получилось, и условия местного роддома ей понравились даже больше московских. Так что мы в некотором смысле с Вятской землей теперь породнились.

“Хотел проверить свою мировоззренческую позицию на прочность, и она оказалась несостоятельной. В это время Господь особо обильно подавал мне Свою благодать, так что никаких сомнений в итоге не осталось”

- Батюшка, опишите Ваш опыт встречи со Христом.

- Вопрос этот очень личный, да и очень объемный, но мне нравится, как он задан. Мое воцерковление происходило не путем знакомства с внешней церковной жизнью, но это было именно внутреннее благодатное озарение. Надо начать с того, что воспитывался я в невоцерковленной семье, хотя прадед мой по материнской линии был священником, прапрадед – диаконом, а их предки – церковнослужителями (может быть, их молитвами состоялось мое обращение). Вопросы духовной жизни меня стали интересовать еще в школьные годы, школа у нас была с психологическим уклоном. Но за неимением церковных ориентиров духовные вопросы привели меня к оккультизму, чем я довольно плотно заинтересовался. Озабоченные моим состоянием родственники привели меня в душепопечительский центр имени святого праведного Иоанна Кронштадтского, где мы познакомились с Изяславом Александровичем (ныне он монах Иоанн). Я хотел проверить свою мировоззренческую позицию на прочность, и она оказалась несостоятельной. В это время Господь особо обильно подавал мне Свою благодать, так что никаких сомнений в итоге не осталось. На тот момент мне было 18 лет, вскоре я пошел в армию и уже там принял решение поступать в семинарию.

- В современном мире оккультизм занимает свое место в сознании многих людей – кто-то обращается к этому злу сознательно, кто-то – безотчетно, «не ведая, что творит», смотря, например, «битвы экстрасенсов» или читая гороскопы. О чем Вы как священник хотели бы предупредить людей, интересующихся различного рода явлениями?

- В современном мире действительно есть неверные пути искания духовности. В нашей стране это может быть связано и с тем, что мы пережили советский период, где о духовности говорили мало, а теперь это искание духовности в человеческих сердцах возгорается. Но в силу того, что у нас был серьезный разрыв в церковной жизни, то люди своего рода духовные потребности желают удовлетворить в других областях. И зачастую складывается такая проблема, что встречающаяся духовность кажется априорно благой. К примеру, если человек встречается с каким-то чудом, необъяснимым явлением, то ему кажется, что здесь, безусловно, заложена истина. А вместе с тем Церковь учит, что духовность бывает двоякого рода. И правильная духовность может быть только церковной. Дьявол также не имеет никакой плоти, он был самым светлым ангелом, тем не менее, он есть тот, кто он есть. Когда мы говорим о людях, которые занимаются подобными явлениями, надо понимать, что человек церковной жизни не может существовать в каком-то духовном вакууме. Если он не с Церковью, то это означает, что эта пустота у него замещаться духовностью дьявольской, поскольку в мире никакой другой благой духовности, кроме духовности церковной, быть не может. Когда же человек доверяет гороскопам, заговорам, то он фактически дает власть дьяволу действовать на его душу, то есть сам открывает сердце для входа этой иной темной силы в свою жизнь. С момента крещения дьявол не имеет никакой власти над человеком православным. Если сам христианин не даст ему права владеть над собой, то он с ним ничего сделать не сможет. Но когда человек, считающий себя православным, добровольно за «помощью» обращается к экстрасенсам и просит их содействовать в решении тех или иных жизненных трудностей, то нужно понимать, что в этот момент он отказывается от Бога и просит поучаствовать дьявола в его жизни. Проблема в том, что мы не ищем воли Божией в своей жизни, а ищем удовлетворения своих каких-то желаний. Жизнь православного христианина – не означает, что человек может жить так, как он хочет, а подразумевает тот путь, который уготовил нам Бог. И, конечно, нам не всегда нравится, что определил Бог для нас, да, это бывает и достаточно жестко, но через это совершается наше воспитание, наше восшествие в Царство Небесное, иначе быть не может. Когда мы уходим из-под шествия за Христом и подчиняем себя добровольно дьяволу, то это говорит о том, что мы в своей жизни, в том числе православной жизни, ищем такого удобного и комфортного местечка. Но если мы – христиане, то, не взирая ни на какие трудности и испытания, не должны отступать от истинного пути, а тем более отдаваться во власть гадалкам и экстрасенсам.

“Какие бы условия нам не посылались в жизни, нужно понимать, что все эти условия того благого о нас промысла Божия, который должен привести нас к Небесному Иерусалиму”

- Понятно, что христианину должно идти дорогой, которую ему указал Бог, но в то же время верующие уповают на слова Спасителя, сказанные в Евангелии о том, «просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят». Буквально сегодня утром к нам на сайт в рубрику «Вопрос к священнику» поступил вопрос от женщины по имени Фотиния, которая просит Бога о семейном счастье.

- Все наши молитвы, которые мы обращаем к Богу, имеют определенную долю условности: если на то будет воля Божия. Господь – Промыслитель. Зачастую само молитвенная обращенность к Богу для души человека важнее самого исполнения этого прошения. У святых отцов встречал такую мысль: пока человек молится о чем-то для него важном, пока он «ходит перед Богом», он пребывает в состоянии спасительном, и это состояние для него желательно продлить наиболее долгое количество времени. Зачастую поэтому Господь не сразу отвечает ему на его прошение. Господь, возможно, долготерпит (в том плане, что не дает удовлетворения прошения человеку), потому как ведает, что когда тот просимое получит, может и отвернуться от Бога, подумает, мол, у меня все есть, пойду-ка я на «сторону далече». Поэтому повторюсь: каждое наше прошение должно быть с определенной долей условности: если на то будет Твоя воля, Господи. Мы не знаем, что для нас будет хорошо. Господь наш руководитель, наш воспитатель, Он нас готовит к Царству Небесному, и поэтому здесь на Земле бывает, что нас очень жестко воспитывает, но это воспитание всегда является для нас спасительным. Какие бы условия нам не посылались в жизни, нужно понимать, что все эти условия того благого о нас промысла Божия, который должен привести нас к Небесному Иерусалиму. Если мы не будем роптать, возмущаться, искать какой-то для себя иной жизни, чем та, которая у нас есть, через это мы будем следовать Божественному промыслу, следовать Его замыслу о нас. Главное, удовлетворенность своей жизнью. Как говорят, благодари Бога за все: за скорби и за радости. В этом заключается тот смысл, что все, что с нами случается – случается по благому о нас Божественному промышлению. О том – будет ли полезно для нас или не полезно удовлетворение наших прошений – мы этого не знаем, об этом знает Бог. Но если Он не спешит их удовлетворить, то, значит, в этом есть определенный смысл.

“В православном мире, в первую очередь, мы должны пример показывать своей добродетельной жизнью”

- Вы сказали, что именно в армии решили поступать в семинарию, многие священники, а также студенты Вятского Духовного училища говорят об этом же, что вера в них укрепилась и пришло решение посвятить жизнь церковному служению именно в этот период. В чем, по-Вашему, причина такой закономерности?

- Армия, наверное, это один из самых трудных периодов в моей жизни. Дело в том, что на тот момент я только начал воцерковляться. И как, наверное, каждому воцерковляющемуся человеку мне была свойственна неофитская ревность. Ревность бывает по Богу, но не всегда по разуму. В моем случае, вероятно, случилось то же самое. Когда только начал воцерковляться, воспринимал себя таким благородным рыцарем, и когда пришел в армию, в 18 лет решил научить всех, как нужно жить. Когда попал в часть, своим сослуживцам решил говорить, что там надо делать, что делать не надо. Меня, конечно, за это лупили «будь здоров». Сейчас, уже спустя многие годы, осознаю, что тогда многие мои воззвания были наполнены каким-то самовозвышением, уничижением моих сослуживцев, товарищей, сам я был духовно нездоров, конечно. В православном мире, в первую очередь, мы должны пример показывать своей добродетельной жизнью, а не учить всех словами. На самом деле тот период преподнес урок, чтобы не говорить много, а прежде показать людям какой-то пример, за которым люди сами последуют. Если не будет этого примера, то фактически словесная проповедь бывает зачастую не успешной, а порой вызывает даже ненависть, возмущение. У нас часто люди обращаются с проблемами, например, когда какая-нибудь женщина начала воцерковляться, а ее муж остался в прежнем состоянии, она его начинает пилить: мол, не ходишь в Церковь, потом тебя «черти будут жарить на сковородке». Конечно, я утрирую, но подобные проблемы нередко в семьях встречаются. Она все равно женщина, она все равно должна оставаться помощницей мужу. И она должна не уничижать мужа своего, а своей кротостью и лаской помогать ему, чтобы он воспринял себя главой семьи, осознал свою ответственность перед домашней церковью. И своей кротостью и любовью женщина в большей степени мужа будет приводить к Богу, чем обличительными проповедями, которые раздражают, как и его, так и ее, и семейный строй, конечно, разрушают.

Почему же я после армии пошел учиться на священнослужителя? Мне хотелось, чтобы мои слова, благовествующие о Боге и Святой Церкви, были услышаны. В армии говорил о заповедях, о Боге, но меня не воспринимали должным образом. Священническое же слово – многое значит. Конечно, быть священником – это призвание. Еще с армии начинал размышлять, кем бы я мог стать, понимал, что все остальное – хоть и хорошо, но это не то служение, которому хочется посвятить жизнь. Как говорит святитель Иоанн Златоуст, служение священническое – оно выше служения ангельского. И оно самое большое на Земле.

Кроме того, душа стремилась в среду церковную. Например, в этой же армии многие ругались, сквернословили, говорили о житейских вещах. Но уже потом пришло осознание, что не от среды зависит обращенность человека к Богу, а от его внутреннего устремления. В армии я служил коком на подводной лодке на северном флоте, вернувшись из нее, год проработал поваром при храме Апостола Фомы на Кантемировской. После чего мне отец Даниил Сысоев написал рекомендацию к поступлению в семинарию.

“Священническое служение – это Божественное призвание. Господь Сам избирает для Себя Своих служителей”

Что именно подвигает других людей идти на церковное служение после армии, мне сказать сложно, возможно, влияние оказывает атмосфера, требующая переосмысления жизненных ценностей. Скорее всего, пока ты служишь – твое отношение к тем жизненным ситуациям, в которых ты пребывал, переосмысляется, становишься более открытым по отношению к родителям, ценишь настоящую дружбу. Трудные жизненные условия способствуют обращению к Богу за помощью. Тем не менее, прямой взаимосвязи между служением в армии и священническим призванием я бы не проводил. Священническое служение – это Божественное призвание. В моем окружении в жизни встречаются очень хорошие благочестивые люди, собранные, преуспевшие в духовной жизни, однако шага навстречу служения в Церкви они не делают. Таинственным образом Господь Сам избирает для Себя Своих служителей. Однако и человек, вступая на этот путь, должен осознавать, насколько это служение ответственно. Святитель Иоанн Златоуст говорит о том, что священник должен быть «паче лучей солнечных», такое чистое сердце должно быть. Внутренне к Богу себя подвигать, интенсивную духовную жизнь вести, увы, самому приходится учиться уже в пути.

- Отец Сергий, сравнительно недавно Вы были возведены в сан пресвитера, расскажите, пожалуйста, как повлиял новый вид служения на Вашу духовную жизнь и чем из приобретенного духовного опыта Вы хотели бы поделиться с нашими читателями.

- Ощутимая для меня разница была в том, что служение священническое для меня стало служением словесным. Я служил диаконом почти два года, но когда я был студентом и размышлял о священном сане, диаконскую степень я всегда как-то пропускал мимо. С самого начала знал, что мне будет нравиться исповедовать, потому как велико и очень значимо для человека, приходящего на исповедь, осознающего свои грехи, Таинство Покаяния, в котором даруется от Господа прощение. Однако оказалось, что принимать исповедь не так уж и просто. Если уж заговорил об исповеди, то и совет будет относительно нее. Самым тяжелым для священника является та исповедь, на которую люди приходят без покаянных чувств, приходят рассказать про свою жизнь, про свои болезни, про соседей или еще про кого, и ищут в священнике того, кто мог бы их выслушать и пожалеть. Слова раскаяния из такого рода людей приходится вытягивать словно щипцами, но это тяжело. Напротив же, те, кто испытывает реальные жизненные трудности, у кого заканчивается терпение, кто трудится как бы из последних сил, на грани отчаяния, к таким испытываешь большое уважение, и Бог совсем рядом Своей помощью.

- Вам, молодому священнику, как никому другому известны проблемы современной молодежи такие, как состояние общественного сознания и влияние субкультур на формирование мировоззрения, чем, в первую очередь, им может помочь священник при индивидуальном общении?

- Проблема мировоззрения не новая, она по-отечески называется «мирским духом». Сейчас хорошо было бы сказать, что молодежи надо прививать церковное мироощущение, раскрыть подлинную его ценность, но я сознаю, что и сам живу этими мирскими понятиями.

Молодежь ищет самовыражения, выбирает то или иное движение, которое по их мысли в большей степени будет обрисовывать их индивидуальность, и в этом самовыражении она ищет наслаждения. Господь создавал нас для блаженства и это интуитивное стремление к Благу есть у каждого человека, но, не имея правильных ориентиров, мы это благо пытаемся найти зачастую в удовлетворении самых низменных своих потребностей, в этом ищем свое счастье. Тогда как подлинная раскрытие личности, подлинная свобода, заключающаяся не в том, чтобы делать что хочется, а в том, чтобы быть свободным от гнетущих страстей, такая свобода невозможна без Бога. Но это дело внутренней жизни, нашего личного подвига и искания Христа, это всегда тяжелее, и поэтому мало кто решается на нее. Жизнь христианская – это узкий путь, она всегда связана с лишениями, ограничениями себя, а это неприятно, но именно этим путем мы и достигаем подлинного Блага – близости с Богом.

- Какие, на Ваш взгляд, необходимо организовать формы участия молодежи в жизни прихода, возможно, связанные с социальным служением?

- Есть убеждение у меня, что когда человек стремится к Богу, сама такая обращенность влияет на его внешнюю деятельность, направляет ее, корректирует. Господь открывает, в какой области, в какой сфере человек может себя наиболее лучшим образом реализовать. У нас внутри прихода Всехсвятского собора города Кирово-Чепецка сформировалось дружное молодежное движение, которое участвует и в социальном служении, например, посещает детский дом. Как священник участвую в встречах с молодыми людьми, но большей частью их деятельность курирует диакон Владислав Перетягин. Но главное заключается в участии в церковной жизни, если речь идет о православном объединении людей, все остальное, на мой взгляд, второстепенно.

- Батюшка, Вы преподаете нравственное богословие в воскресной школе. Изменился ли образ духовных ценностей в сознании у Ваших учащихся по сравнению со святоотеческим образцом, и в чем Вы видите первоочередную задачу проповедника при формировании в сознании у студента евангельского образа своей духовной жизни?

- Да, по сравнению со святоотеческим образцом мои учащиеся, да и я сам сильно обмельчали. Говорят, что раньше христиан беспокоили проблемы духовной и душевной жизни, сейчас, пожалуй, наша основная проблема, что мы живем жизнью плотской. Согласно отеческой мысли, первые две страсти из классических восьми – это чревоугодие и страсть блудная, связав их, мы можем переходить к борьбе со страстями душевными, но кто их связал? Главное – чего сейчас всем нам не хватает – это решительности в деле Богоугождения. Вот и проповедь, как мне кажется, должна в первую очередь касаться побуждения к этой решительности. Наши идеалы очень высоки, но многих из нас, кажется, вполне устраивает наша размеренная теплохладная жизнь, и проблема эта ощущается чуть ли не всеобщей. Конечно, не считаю себя исключением.

“Христианин, словно цветочный бутон начинает раскрываться, когда он уходит от гнетущих его страстей, действующих на душу, как дождь и холод”

- Как определить грань между понятиями индивидуальности и гордости, бесстрастия и теплохладности – понятиями, казалось бы, с одной стороны, близкими, взаимосвязанными, но совершенно различными, если их рассматривать в плоскости христианской.

- Понятие «бесстрастия» рассматривалось еще в философии, в языческом мире, и то понятие действительно было похоже на буддистское «безразличие», подразумевалось отрешение от всего мира и пребывание где-то в иной прострации. Христианское «бесстрастие» - это отсутствие страстей, при этом бесстрастие не умаляет наполненность христианина живыми эмоциями, душевными переживаниями. Православный христианин, наоборот, оживает, как цветок: если на него пригреет солнышко Божественной благодати, он распускается, раскрывается и проявляет весь свой свет и красоту. Так и христианин, словно цветочный бутон начинает раскрываться, когда он уходит от гнетущих его страстей, действующих на душу, как дождь и холод. Он наполняется жизнью, и здесь как раз проявляет свою индивидуальность. Помню, еще до момента моего воцерковления мне казалось, что христиане, которые ходят в одну Церковь, они себя намеренно ограничивают, намеренно убивают свою индивидуальность, сводят себя к каким-то общим понятиям и так, мне казалось, быть не должно. Но на самом деле только в Православии подлинного себя человек и может обрести, потому что современные люди то внутреннее наполнение, которое по своей сути часто является греховным (один любит выпить, другой покурить, третий еще пленен какой-то страстью) называют своими особенностями. Проблема в том, что современные люди грех перестают считать грехом и называют это своей индивидуальностью. Это одна из ключевых наших трудностей. Господь раскрывает подлинную человеческую личность только по мере его отречения от страстей. Только когда шелуха внешней жизни, которая во многом скрывается в этих различных субкультурах, направлениях, движениях, только когда она сойдет с человека, и он будет следовать по пути Богоугождения, те подлинные таланты, которые Господь ему даровал, будут раскрываться. Я не хочу сейчас заклеймить все нецерковные движения, назвав их злом, но ни одно из них не может быть для человека определяющим, стоять в центре его жизни, это место принадлежит только Богу.

“В христианстве, в Церкви человек, раскрывая свою личность, не отрешается от окружающего его общества. Когда же человек находит подлинного себя, он соприкасается в радости и служении со всем миром”

Что касается «индивидуальности» и «гордости», разбором этих психологических понятий занимался при написании своей магистерской диссертации. Мы часто воспринимаем христианство как средство к самосовершенствованию, становлению личности, и хотя это действительно является признаком правильной духовной жизни, тем не менее, не может быть целью нашего христианского подвига. Цель нашей жизни в живом общении с Богом, в желании быть близким с Ним. Дьявол, когда возгордился, - отказался от Бога, от Него отодвинулся, и все свои совершенства, которыми он обладал, не принесли ему никакой пользы. В христианстве, в Церкви человек, раскрывая свою личность, не отрешается от окружающего его общества. Когда же человек находит подлинного себя, он соприкасается в радости и служении со всем миром. У аввы Дорофея представлен такой образ: Бог – в центре, вокруг Него – все верующие. По мере приближения верующих к Богу, они становятся близки и друг к другу, то есть Церковь – это Богочеловеческий организм, который представляет собрание раскрывшихся личностей, и каждая своим талантом может послужить какой-то другой, а все вместе они и создают это Христово Тело.

- В мае мы всей страной отмечаем 9 мая – День Победы. Что можно сделать, чтобы не менялся духовный смысл этого праздника в общественном сознании? Каким образом можно поставить духовные приоритеты личности, чтобы мы не повторили печальный опыт в братских странах, где под видом привилегий изменили духовное сознание целых социальных групп?

- Если я правильно понял, то вы сейчас спрашиваете о националистических идеях на Украине? Вопрос, который Вы поднимаете, как мне, кажется, касается в первую очередь информационной пропаганды. Пока есть люди, которым выгодна дестабилизация общественного порядка, проблема эта никуда не уйдет.

Это на самом деле большая трагедия, народы наши являются братскими, тем более, что та и другая стороны позиционируют себя как православные, и как такое случилось, что наши народы наполнились такой враждой друг к другу? Это большая трагедия, о которой надо молиться со скорбным сердцем, не обвиняя никого в близорукости и в неспособности сделать, казалось бы, очевидных выводов.

“В нашем христианском труде мы призваны переплавить свое сердце, научить его любить Бога вместо страстей, которые его наполняют”

- Чтобы поселить в душах наших читателей оптимизм, посоветуйте, что им посмотреть, почитать в свободную минуту. Какие фильмы, книги Вас воодушевляют?

- Меня Феофан Затворник воодушевляет. В последнее время для меня близка литература аскетического плана, она пробуждает духовную ревность по Богу. С одной стороны, она не вселяет в нас охлаждающий оптимизм, но говорит о том, что нам еще много предстоит потрудиться. Наш оптимизм рождается в нашем труде. По мере нашего шествия ко Христу мы и испытываем сладость нашей жизни духовной. Но если мы не пойдем этим путем, то и радоваться станет особо нечему. В нашем христианском труде мы призваны переплавить свое сердце, научить его любить Бога вместо страстей, которые его наполняют. Процесс это длительный, многотрудный, но за ним скрывается радость большая, чем мы когда-либо ощущали и даже больше, чем могли бы себе представить, «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его»

- Отец Сергий, в завершении разговора, что бы Вы хотели пожелать вашим прихожанам?

- У нас сейчас время Пасхальной радости, которой и хотел бы всем пожелать. Господь победил мир и если мы останемся Ему верные, не предадим Его, то не смогут сломить нас никакие жизненные трудности, но все они будут лишь закалять нас, приближая к нашему желанному Небесному Отечеству.

- Спасибо за искреннюю беседу, отец Сергий!

Пресс-служба Вятской Епархии 

Фото

Возврат к списку